Горькая истина кроется в том, что кухня слишком хороша для меня, и в душу закрадывается ужасная мысль: возможно, такова и вся моя жизнь с Джеймсом. Я его не достойна. Миллз и Бун не предвидели подобного варианта, если не ошибаюсь.
Сейчас вечер пятницы, конец очередного дня, обремененного общением с подростками, но я не собираюсь предаваться тяжелым раздумьям, которые одолевают время от времени. Это всего лишь предсвадебный стресс. Я знаю прекрасное лекарство. Оно стоит в шкафчике и называется… спиртное.
Я открываю бутылку. Прохладная золотистая жидкость радостно льется в бокал и умиротворяюще скользит в гортань. Достойная награда за поход в магазин. Я и не подозревала, что люди способны приходить в такое неистовство из-за еды. Кто бы мог подумать, что сотни домохозяек, которые проносятся мимо со скоростью гоночного автомобиля, всего-навсего пришли купить продуктов к ужину.
Я воображаю мясную пиццу, щедро посыпанную сыром, и в животе начинается миниатюрное извержение Везувия. Надо бы заказать. Разумеется, не следует есть черт знает что, но ведь одна пицца никому не повредит? И немного чесночного хлеба. А чтобы сжечь лишние калории, сделаю несколько приседаний.
Несколько приседаний? Да кого я обманываю? Хорошо, если сделаю хотя бы одно.
По пути к телефону я прохожу мимо жестянки с печеньем, понимаю, что это знак свыше, и беру еще несколько штук. После того как закажу пиццу, разберу покупки и даже подмету пол. Это достаточная физическая нагрузка.
Может быть, закажу даже чесночный хлеб с сыром.
Есть хорошая старая поговорка: «Загад не бывает богат». Едва мои цепкие пальцы успевают взяться за телефонную трубку, кухонная дверь распахивается и передо мной предстает будущая свекровь. Представьте типичную злую колдунью — и получите точный портрет Корделии Сент-Эллис. Ухоженная, причесанная, накрашенная, где нужно — подтянутая, она напоминает идеальную мумию в дорогой одежде и благоухающую «Шанель». Несомненно, подобная консервация стоит уйму денег. Миссис Сент-Эллис повезло, что у ее сына высокооплачиваемая должность. Корделия не работает, потому что работа ради куска хлеба не соответствует ее представлениям о достойном образе жизни. Поддерживать стареющее Тело в должной форме — вот занятие, занимающее двадцать четыре часа в сутки.
Или же она продала душу дьяволу.
Пока я мучительно дожевываю и пытаюсь проглотить печенье, Корделия стоит в дверях и разглядывает меня, точь-в-точь как прилипшую к подошве жвачку. Серые глаза суровы, рот сжат в куриную гузку. Я в черном списке.
Очередной раз.
Мы с Корделией враждуем с тех пор, как мне было семь лет, и время ее отнюдь не смягчило.
— Что ты делаешь? — шипит она с таким ужасом, как будто застала будущую сноху за каким-нибудь кровавым ритуалом. Впрочем, Корделия предпочла бы застукать меня за жертвоприношением младенца, нежели за пожиранием калорийной пищи. Фи, жертвоприношение — какие мелочи.
— Просто хотела перекусить, — выговариваю я, а изо рта сыплются крошки. — Всего одно печенье…
— Ты намерена сорвать свадьбу? — интересуется Корделия, уперев руки в костлявые бедра — ей-богу, о них можно уколоться. — Хочешь стать толще, чем сейчас? Да?
Вопрос неприятный, потому что я бы не отказалась еще от пары печений. Забавно, но до встречи с Джеймсом я даже не задумывалась о том, что вешу больше нормы. Нуда, я пухленькая, с большой грудью… но не толстая же! Миссис Сент-Эллис, профессиональный умерщвлятель плоти, с особым удовольствием развеяла мои иллюзии.
— Но я умираю от голода!
— Не ври. — Корделия высыпает содержимое жестянки в мусорное ведро. — От голода умирают дети в Африке, а ты просто ненасытная. Если хочешь перекусить перед ужином, лучше съешь яблочко.
Она с ума сошла? Кто же предпочтет яблоко шоколадному печенью?
— Если и дальше будешь столько есть, то в жизни не влезешь в восьмой размер.
Честно говоря, у меня больше шансов полететь на Марс, чем втиснуться в восьмой размер. Я кое-как способна натянуть двенадцатый, и то если втяну живот.
— Э… Корделия, — робко говорю я, — честно говоря, я сомневаюсь насчет этого платья от Веры Вонг. Сегодня в «Дэбнемз» увидела платье, которое мне очень понравилось…
— «Дэбнемз»! — Корделия так возмущена, как будто я вознамерилась пойти к алтарю в костюме Евы. — Ты с ума сошла? Платье из обыкновенного магазина?!
Честно говоря, до знакомства с Корделией Сент-Эллис я пребывала в уверенности, что обыкновенные магазины — это те самые места, где нормальные люди покупают одежду. Впрочем, Корделия понятия не имеет, что такое учительская зарплата, а потому признает исключительно «Харви Никс» и «Хэрродс». Она с ума сойдет от злости, если обзаведется невесткой, у которой предел мечтаний — скидка в «Топ шоп». Не будь Корделия старым крокодилом, я бы ее даже пожалела.
— Да, — храбро отвечаю я. — Очень красивое платье, и стоит всего шестьсот фунтов.
И оно идеально сидит. Ничуть не похоже на тот кремовый чехольчик, который выбрала Корделия и в который влезет разве что одна моя нога. Нет, это настоящее романтическое платье, какое надела бы на бал Миландра, — а потом бы Джейк нежно снял его с плеч возлюбленной…
Кажется, у меня появляется навязчивая идея. Вот что происходит, когда я лишена возможности записывать. Так или иначе, в «Дэбнемз» я примерила платье, и оно подошло — недостатки стали менее заметны, а грудь превратилась в два нежных персика. Кремовый атлас — идеальный оттенок для бледной кожи, которая в нем кажется теплой и слегка загорелой. В общем, единственное на моей памяти платье, в котором я выгляжу красиво.
Стоя перед зеркалом, я была готова в себя влюбиться.
Я обязана купить это платье!
Но Корделия уставилась на меня так, словно я обзавелась второй головой.
— «Дэбнемз»! — Она драматически прижимает костлявую лапку к груди, в том месте, где билось бы сердце, будь оно у Корделии. — Я отвела тебя туда, где одевается Дженнифер Энистон, а ты хочешь купить платье в «Дэбнемз»?!
Честное слово, если бы она удержалась от намека, я с радостью пошла бы в бутик «Вера Вонг», но Корделия искренне уверена, что Джеймс — это Брэд Питт, Эйнштейн и младенец Иисус в одном лице.
— Что с тобой такое? — твердит она, опираясь на плиту. — Ты намерена расстроить свадьбу?
— Нет, конечно, — отвечаю я. Может быть, взять каталог «Веры Вонг» и сунуть ей в задницу? — Просто вчера я померила одно платье, и оно подошло гораздо больше. Мне сказали, что я в нем прекрасно выгляжу.
Пожалуй, лучше не упоминать о том, что со мной был Олли и что на самом деле он сказал «охренительно». Тем не менее это самое приятное, что мне когда-либо говорили.
