ними и правда все в порядке. Градов, конечно, дал слово, что пока я слушаюсь, ничего не произойдет, однако я не верю ему.
Потому что знаю, на что он способен.
Я все же пользуюсь возможностью и беру одну из футболок Воронцова. В его шкафах по-прежнему педантичный порядок, все те же привычки раскладывать по цветам, все те же фасоны одежды. И это невольно навевает мысли о прошлом.
Настолько, что я просто сбегаю из спальни, хотя изначально думала оглядеться там получше. Мало ли, пригодится.
Только когда стрелка часов переваливает за восемь часов, раздается щелчок замка в коридоре, и я мгновенно напрягаюсь. С каждой секундой пульс ускоряется.
Раз. Два. Три. Четыре…
Воронцов останавливается в дверях и смотрит на меня оценивающе.
- Поговорим? - неожиданно предлагает он. Откровенно говоря, я-то ждала какого-то очередного хлесткого слова, попытки унизить меня еще сильнее.
- О чем? - настороженно спрашиваю я.
- Очень скоро я буду знать все о том, как ты жила эти три года. Сейчас у тебя есть шанс рассказать все самой.
- А смысл?
- Смысл в том, Пташка, - обманчиво мягко произносит он, при этом медленно приближаясь, - что я все равно узнаю, с чего вдруг ты вернулась. Узнаю, сколько у тебя было мужиков. С кем ты трахалась. Под кого ложилась. Почему вернулась одна…
Алекс оказывается в опасной близости и фактически нависает надо мной, а я словно беспомощный кролик перед удавом - сижу и смотрю, не имея возможности вымолвить ни слова.
- Разве это важно? - тихо спрашиваю я. - Мне было плохо… без тебя.
- Тебе понадобилось три года, чтобы понять это?
По его лицу ни черта не понятно - то ли верит мне, то ли нет. Каменная маска. Впрочем, это он умеет как никто. И этот давящий взгляд, который словно вскрывает твое нутро, забираясь под кожу.
- Выходит, что да…
Алекс прикасается к моей шее кончиками пальцев, едва ощутимо. Но для меня - это словно клеймо. Даже такое прикосновение. Нервно сглатываю и прикрываю глаза.
Вдох. Еще один. Надо успокоиться. Надо доиграть свою роль до конца. Я ради этого здесь. Я должна…
- Ты можешь рассказать все сама, Ари-ша. Раз уж твои чувства так сильны. Ты же знаешь, иначе будет хуже…
Я резко открываю глаза и едва успеваю заметить, как во взгляде Воронцова мелькает… боль?
Хотя вряд ли. Он нахально усмехается и все же убирает руку. Отстраняется и даже делает шаг назад.
- Что именно тебя интересует? - хрипло спрашиваю я.
- Все. Ты знаешь, чем я занимаюсь. Поэтому либо ты сделаешь это сама, либо…
- Я просто жила с мамой. Когда мы улетели, я была уверена, что… - запинаюсь, но все же беру себя в руки, - смогу. Смогу без тебя.
- И как?
- Не смогла. Ты же видишь. Ты слишком сильно проник в мою кровь.
Выдаю фразы, а у самой мурашки по коже. Ведь не зря говорят - чтобы ложь выглядела натурально, добавь правды.
По выражению лица Саши сложно понять, верит ли он мне. Только смотрит и ждет.
- Почему приехала одна?
- Мама решила остаться. Ей больно возвращаться, - жму плечами. А затем добавляю чуть тише: - После того, как Арсений…
- И чем занималась?
- Жила, работала. Я знаю, что именно тебя интересует, - добавляю и поднимаюсь с дивана. Нервы сейчас на таком пределе, что я едва держусь. И несколько минут с Воронцовым истощили меня неимоверно. Мне нужна всего небольшая передышка. - Поэтому отвечу - у меня никого не было.
Прохожу мимо Алекса в надежде справиться с бурей. Но куда там! Он резко хватает меня и прижимает к стенке, вновь оказываясь в опасной близости.
- Думаешь, что знаешь меня, Пташка? Если бы это было так, ты бы знала, насколько опасно возвращаться…
- Саш, я понимаю, что ты зол на меня, но… Пожалуйста, не наказывай меня еще сильнее, - прошу, зажмурившись. Я хоть и не вижу его глаз в этот момент, но все равно чувствую себя под прицелом. - Пожалуйста…
Вместо ответа Воронцов прижимается сильнее, и теперь между нашими телами фактически нет ни сантиметра. Его ладонь ложится на низ живота, и меня простреливает страх. Что, если он сейчас почувствует? Увидит? Узнает?!!
Мы с ним рядом, и это так…
Близко. Горячо. На грани.
Больно…
- Я еще не начинал, Ари-ша, - шепчет он, проводя пальцами вдоль моей шеи. - Если бы ты была умнее и не стала впрягаться за своего недоумка-братца, то все могло сложиться иначе.
В груди жжет от его слов.
Арсений… Мой старший брат. Тот, кто всегда был для меня примером для подражания. Сильный, заботливый, мужественный.
И сейчас я вынуждена предать его память, чтобы добиться своей цели…
- Я ошибалась, - с огромным трудом выдавливаю из себя. Алекс тут же замирает, словно не верит мне. - Ты был прав, Саш. Я должна была тебя послушать и поверить.
Каждое слово - словно удар хлыста. Каждая фраза - гвоздь в сердце. Потому что Арсений не заслужил того, что я сейчас говорю. Не заслужил! Но я должна убедить Воронцова, что действительно ТАК думаю.
- Ошибалась?
Медленно киваю, подписывая себе окончательный приговор. Спасение семьи в обмен на мою душу. Этого же будет достаточно?
- 10 Арина -
Алекс неожиданно отстраняется, и мне становится холодно. Вздрогнув, оборачиваюсь и встречаюсь с его задумчивым взглядом. Я очень хорошо знаю, что за этим стоит.
Он думает, прикидывает, просчитывает.
Препарирует каждое мое слово и реакцию. А я молюсь, чтобы все это оказалось достаточно достоверным.
- То есть ты ошиблась, когда потребовала вытащить твоего брата из заключения?
- Да…
Это единственно верный ответ сейчас. Даже если внутри все взрывается и противится этому. Саша медленно кивает, словно обдумывая мои слова, а затем внезапно выходит из комнаты. Я, признаться, ошарашена подобной реакцией. Ожидала-то другого совершенно.
Впрочем, радоваться мне недолго - Алекс возвращается. В руках у него лэптоп.
- Вечером поедешь со мной на одно мероприятие. Нужно выглядеть… - он окидывает меня выразительным взглядом, - достойно. Так что закажи себе платье и все, что необходимо.
Воронцов ставит ноутбук на столик, а затем достает еще и карту, которую кладет рядом.
- Что за мероприятие? - растерянно уточняю.
- Разве это важно? - усмехается он. - Какая разница, куда поведу тебя выгуливать? - И снова этот пренебрежительный тон. - Ты ведь соскучилась, Пташка. Хочешь быть рядом. Так?
- Так…
- Вот и хорошо. Значит, сделаешь все, как надо. И будешь умницей.
- Есть какой-то дресс-код? - спрашиваю сдавленным голосом.
- Ничего особенного. Но если за эти три года ты вдруг полюбила выставлять свое тело напоказ, советую особо не увлекаться.
Он уходит, а я шумно выдыхаю. Последняя фраза подтверждает
