девушке. Она колебалась.
Гарв молча развернулся и продолжил свой путь.
— Ладно, ладно, да, я поклянусь!
Она протянула ему свою руку и, едва коснувшись острием меча мягкой девичьей кожи, он рассёк ей ладонь.
Глядя прямо в дымчатые глаза, то ли от волнения, то ли от гнева, вспыхивавшие янтарными искрами, Гавр вновь вытянул руку и твердо отчеканил:
— Ты клянешься пойти со мной в мой дом, чтобы, обвенчавшись без коварства и обмана перед лицом богинь Пяти Месяцев, стать моей хозяйкой.
С секундной запинкой, она тихо ответила:
— Клянусь.
Накрыв своей ладонью ее руку, он почувствовал прикосновение нежной кожи и вздрогнул, будто обжегся:
— Что ж, я принимаю твою клятву.
— Пожалуйста, прошу тебя, поторопимся! Если браслет найдет кто-то еще, я навсегда утрачу его силу!
— Не стоит так спешить, вот, держи!
С этими словами Гарв сунул руку в карман и, вытащив оттуда тот самый браслет, с ухмылкой протянул девушке.
Глава 10. Пронзенный
Гарв чувствовал себя великолепно. Чуть ныла скула, куда пришелся внезапный хлесткий удар, да побаливала щека, располосованная свежими царапинами. Кто бы мог подумать, что Прибрежная окажется не такой уж и тихоней. Наслушавшись баек о мирном характере Прибрежного племени, он ожидал слез, мольбы, истерики, воплей и, возможно, даже проклятий, но реакция девушки выбила его из колеи. Ошеломленная, она на пару мгновений застыла, уставившись на сверкавшую золотом чудом возвращенную ей стрелу, словно не веря своим глазам. Гарв едва успел отметить про себя, что ловко обвел ее вокруг пальца, как в следующую секунду она, взвившись будто дикая кошка, уже налетела на него и принялась молотить кулаками по лицу. Сбитый с толку, Гарв даже не сразу сообразил, что надо отбиваться. Лишь когда он почувствовал, как острые когти раздирают ему щеку, то отбросил ее в ближайший куст и встал в стойку, приготовившись отражать очередную атаку. Однако природное неприятие насилия, с рождения впитанное в кровь Прибрежной, уже взяло свое, и девушку тут же вывернуло наизнанку. Отплевываясь, она только поднялась на ноги, как новый приступ опять заставил ее согнуться напополам.
Больше она не пыталась наброситься на Гарва, ограничившись лишь злобными взглядами в его сторону.
Твердо усвоив от отца, что разъярённую женщину лучше на время оставить в покое, Гарв кивнул в сторону подлеска:
— Нам туда, — бросил он и зашагал вперед.
Он не испытывал особых угрызений совести, и должен был признать, что удача была на его стороне, и все складывалось как нельзя лучше. Теперь она никуда от него не денется.
Через десяток шагов Гарв украдкой обернулся вполоборота и удовлетворенно улыбнулся. Навеки связанная клятвой на крови, которая вынуждала произнесшего её соблюдать принятое условие даже против воли, Прибрежная следовала за ним.
За полдня они преодолели подлесок и, дошагав до края настоящего леса, наконец вступили под сень раскидистых дубов. Отсюда Дубрава простиралась на многие километры, и перед дальней дорогой им следовало сделать привал. Продвинувшись вглубь леса чуть дальше по тропе, Гарв почуял, как со стороны повеяло свежестью водного потока, и, свернув левее, вышел на укромную полянку под старым ветвистым дубом. Здесь из-под земли бил родник, его журчащие струи весело искрились в свете Полуденного Месяца, разбрызгивая над собой подобие облака из тысяч водяных капель.
— Здесь переждем до ночи, — грубовато заявил Гарв и исподлобья глянул на девушку.
Прибрежная уже не злилась. Надев на тонкую руку утерянный браслет, она заметно приободрилась и даже с любопытством первопроходца оглядывала незнакомую местность вокруг. А посмотреть было на что. Не чета Древней Чаще, этот лес кишел живностью. По мшистому покрывалу, раскинутому на влажных камнях, окаймлявших бивший из-под земли источник, туда-сюда сновали крошечные изумрудные ящерицы. Невдалеке синими бусинами спелых ягод развернулся куст голубики, и, привлеченная сочной добычей, его с громким щебетанием атаковала стайка пестрых птиц. Прямо у родника на травянистой кочке цвели бледно-розовые бутоны лесной розы, над ними порхали радужные бабочки, а над головами слышался деловитый стук дятла.
— Как твое имя?
Застигнутый врасплох, Гарв оторвался от созерцания окрестных красот и вернулся в реальность.
— Гарв. А твое?
Не отвечая, но, по-видимому, сменив гнев на милость, девушка присела на траву по ту сторону манившего прохладой ключа.
— Верховным Месяцем мне предначертано стать хранительницей браслета. Он последний оставшийся в нашем роду. Спасибо, что вернул его, Гарв. Хотя ты мог бы и сразу сказать мне, что он у тебя в штанах.
Не найдя что ответить, Гарв буркнул:
— Пожалуйста.
— Я никогда не была в этой стороне. Здесь так много зелени, и дышится так свободно. Мы пьем силу природы, но там, в ущелье…
Ее слова прервал громкий треск неподалеку, и, проломив нижние сучья, на дальний край поляны выскочил измазанный в грязи кабан. Хрюкнув, он направился к подножию дуба.
— Должно быть, желуди ищет, — мелькнуло в голове у Гарва.
Но что-то неуловимое в облике кабана не давала ему покоя, какой-то недружелюбный тревожный флер, который никак не вписывался во всеобщую идиллию гармонии природы и буйства красок. Кабан приближался, и Гарв, внимательно всмотревшись в его черты, вдруг с криком подскочил на ноги. Мерзкое свиное рыло было облеплено какими-то комками, похожими на грязь, которые под пристальным взглядом Гарва к его ужасу вдруг обернулись клочками разодранной плоти. Весь он был в ошметках шерсти, маленькие налитые кровью глаза горели неутолимой жаждой кровавой схватки, две волосатые пещеры широких свиных ноздрей с шумом раздувались, словно кузнечные меха, а острые клыки грозили разорвать добычу на куски.
Однако боров не торопился нападать. Остановившись в паре шагов от путников, он замер на месте и с остервенением рыл копытом землю, в нетерпении переминаясь с ноги на ногу.
— Бежим, — выдохнула Прибрежная, огибая родник и стараясь не делать резких движений, повинуясь жесту Гарва, который указывал ей укрыться от смертоносных клыков у него за спиной.
— Нельзя, он нагонит нас в два счета и пырнет в спину, — так же шепотом ответил он ей.
Негромкий шорох, раздавшийся сверху, заставил Гарва задрать голову, и в густой листве он различил непонятно откуда взявшегося черного кота, который крадучись продвигался вперед, перебирая лапами по толстой дубовой ветке и подбираясь все ближе к Прибрежной.
— Берегись! — крикнул Гарв. Кот раскрыл пасть и взвыл противным голосом, и в ту же секунду боров, словно получив сигнал, бросился на них. Не успев отклониться от массивного кабана, ринувшегося в слепую атаку, Гарв попытался сдержать удар, но вдруг почувствовал в бедре сильную боль и с размаху опустил меч, располосовав тому спину. Боров взвизгнул и, со всей силы врезавшись
