Достают пистолеты, чутко осматривают квартиру. Разделяются в осмотре по одному. Видят еще теплую еду на столе.
Один открывает дверь на балкон с сушащимся бельем. Резко сдвигает простыню – никого нет.
Тихий щелчок. В другой простыне – круглая обожженная дырка. Боец падает.
Простыня сдвигается. За ней – старик в кресле. Снимает с пистолета разлохмаченный цветком глушитель, быстро насаживает другой и в упор стреляет раненному, но еще живому бойцу в голову.
Второй, продолжая осмотр, из глубин квартиры зовет первого:
– Жека! Эй! – И начинает искать его: – Жека!
В стенном зеркале вдруг видит старика у себя за спиной. Быстро оборачивается – но старик стреляет первым.
Боец ранен в правое плечо, пистолет выпадает, он зажимает рану левой рукой, глядя на старика:
– Нет!..
– А что ж, мороженым тебя кормить? – возражает старик, мгновенно меняя свои разовые глушители, и стреляет ему в голову.
– Вылезайте, – резко, торопя, командует старик.
На узеньких антресолях под потолком открываются створки, ногами вперед спускается негритянка, платье задирается выше пояса, обнажая стройные ноги и зад.
Следом, пыхтя, вытаскивается мальчик:
– Я застрял! – отчаянно и придушенно говорит он.
– Я сказал – худеть! – рявкает старик.
Мальчик выпадает на пол.
– Быстро, – торопит старик. – Выкидывай книги, ну!
Мальчик и негритянка выбрасывают книги из деревянного высокого стеллажа на пол. Раздергивают с силой стеллаж на доски.
Старик пока подбирает ПМ одного бойца и вынимает обойму из ТТ другого.
107. Третий боец ждет в машине у подъезда, поглядывая на их балкон.
Распахивается подъезд, мальчик и негритянка выволакивают на крыльцо огромную коробку с телевизором.
С крыльца им груз не спустить… Мальчик выносит из подъезда две доски (от стеллажа), кладет их на ступени, как сходни, и – негритянка спереди, он сзади – скольжением спускают коробку на землю. И медленно, с натугой, тащат мимо машины бойца.
Коробка тащится по асфальту мимо дверцы водителя, рядом. В последний миг он замечает: в продолговатую прорезь по верху борта коробки (чтоб держать при переноске) чуть выставляются две картонных трубочки. Хлопок: глушитель развернулся розой, водитель ранен.
Еще хлопок: водитель откидывается с дыркой в голове.
Мальчик и негритянка пускаются везти коробку бегом, под ней вращаются колеса кресла. Пара прохожих смотрят изумленно.
108. За углом на улице мальчик и негритянка сбрасывают со старика коробку без дна. На его коленях – женская сумочка и скрипка в футляре, в руках – два пистолета.
Старик прячет пистолеты, негритянка хватает сумочку, и они отчаянно бегут, толкая кресло:
длинноногая, как манекенщица, негритянка в красном развевающемся пальто с черной сумочкой на длинном ремешке;
толстый неуклюжий мальчик в джинсах и черной кожанке;
и в подпрыгивающем инвалидном кресле – суровый старик в сером плаще, обнявший футляр со скрипкой.
– Давай! Давай! – по-извозчески подгоняет он.
109. Эта дикая и живописная троица врывается в толкучку у перронов вокзала: кого&то задевают, толкают, опрокидывают лоток с пирожными, обрушивают штабель ящиков с лимонадом.
– Па-асторони-ись! – тоном носильщика покрикивает старик.
Народ балдеет – ан тут же отворачивается по своим делам.
110. Влетают в тамбур последнего вагона электрички – двери захлопываются, поезд набирает ход.
Все трое задыхаются запаленно.
– Вот так люди худеют, – наставительно выговаривает старик.
– Ты так… пыхтишь… будто сам бежал, – еле отвечает мальчик.
Негритянка утирает потное лицо салфеткой.
– Нос попудри, – советует старик. – Блестит.
Она серьезно смотрит в зеркальце – и вдруг хохочет, представив.
И напряжение разряжается общим хохотом в гремящем тамбуре.
– Напудрить! – хохочет мальчик.
111. В углу вагона мальчик и негритянка сидят напротив старика.
– Как они нашли? – спрашивает мальчик.
– ЗАГС. Паспортный стол. Архив МВД, – снисходит старик.
– Они – что?! Из милиции?! – мальчик в ужасе.
– Сейчас многие совмещают работы, – пожимает плечами старик.
– Куда мы едем? – деловито спрашивает негритянка.
– Россия – страна деревень, – отвечает старик. – Сможешь сравнить русскую деревню с африканской.
112. Главарь и свита входят в разгромленную квартиру.
– Жека. Никола. – Главарь задумчиво смотрит на трупы… – «Спецна-аз»… Учитесь, пока живы, как старая гвардия работает.
Садится, трогает тарелку:
– Еще жратва теплая… – Нюхает негритянский плов, с перехваченным дыханием утирает слезы.
– Устал? – ласково спрашивает у начохраны. – Все бегаешь… Выпей, – наливает фужер водки, подносит стоя – тот выпивает.
Ласка главаря страшнее ярости: садизм убийцы. Свита трепещет.
– Закуси, – набирает большую ложку адского варева. – Небось ведь куска в рот кинуть некогда?
Начохраны покорно разевает рот – ложка вдвигается. Дыхание встало, из глаз слезы, ложка торчит во рту: не смеет поднять рук.
Переходят в кухню. Гам на столе, приготовленная к запеканию, лежит здоровенная рыбина – в кружках моркови, петрушка во рту.
Главарь выплескивает на свиту кастрюлю компота:
– Передохнули, ребята? – заботливо спрашивает. – А то ведь у нас завтра большой день – не забыли? Похороны. Или его, или ваши.
Рыбой гладит советника по лицу. Зловеще – срываясь в крик:
– Я т-тебя научу… рыбку ловить!! – сует рыбу ему в штаны.
113. На берегу старик с удочкой ловит рыбу. Кусты, мычание коров.
Рядом сидит с удочкой мальчик. У него клюет. Выдергивает – пустой крючок.
– Главное в рыбной ловле – терпение, – поучает старик.
У него тоже клюет. Осторожно ведет – и подсекает: вылетает из воды тоже пустой крючок.
– И умение, – бурчит мальчик.
Наживляют червячков из одной банки и закидывают удочки.
– Вообще&то главное в рыбалке, конечно, удовольствие. – Старик.
– А я думал – выпивка, – непокорно бурчит мальчик.
Из кустов появляется негритянка – в сапогах, ватнике, платке.
– Хозяюшка говорит – баня готова, – зовет она.
114. Старик, негритянка и мальчик парятся в деревенской баньке – нагишом, естественно, в тусклом освещении.
Старик лежит на полке, они охаживают его в два веника.
– В дере-евне жить надо, блаженно кряхтит, постанывает он.
…Старик отдыхает на нижнем полке, теперь мальчик банит негритянку – завороженно припал глазами к ее телу.
– Ты так смотришь, – невинно говорит она. – Ты никогда не имел женщину?
– Отдери-ка мне его, – велит старик. – Отжарь.
Негритянка кладет мальчика и лупит веником.
– Здесь не горячо? – прижимает веник ему к низу живота.
– Ты что, не поняла? Трахни его! – приказывает старик.
Она садится верхом на мальчика. Движется, быстрее, скачет, вскрикивает.
– Тише, – охолаживает старик. – Важное дело спешным не бывает.
Мальчик ахает в оргазме, они кончают.
– Теперь ты понял, что такое баня? – поясняет старик.
…Они намыливаются, мальчик трет нагнувшейся негритянке спинку, груди ее качаются. Белая пена на черном глянцевом теле.
…Визжа и ухая, окатывают друг друга холодной водой.
115. В избе у стола – они втроем: свежие, распаренные. Картошка, огурцы, сало, сметана. Бутыль самогона. Керосиновая лампа.
Хозяйка печет блины. Подсаживается к столу: бедная пожилая беззубая баба.
– А что ж электричество не горит? – Старик наливает стаканы.
– А солярки для движка не стало, – отвечает она, беря стакан: – С легким паром вас.
Пьют, закусывают, макают блины в сметану.
– Самогон требует сала. – Старик.
– И соленого огурца. – Мальчик явно возомнил, вставляет слова.
– Нравится? – ревниво спрашивает хозяйка негритянку.
– Мало перца, – отвечает та, уплетая блины.
– А что у вас едят? – с превосходством спрашивает хозяйка.
– Вкуснее всего человечье мясо, – доверительно отвечает та.
И все хохочут над реакцией подпрыгнувшей хозяйки.
…Все окосели, отвалились. Старик сминает пустую сигаретную пачку. Мальчик смотрит в ужасе: неужели погонит ночью в деревне красть сигареты?! Хозяйка видит, приносит махорку и кусок газеты.
– Теперь можно и музыку, – говорит старик, ловко вертя самокрутку, прикуривает и сует в рот негритянке, вторую делает себе.
Мальчик пока достает скрипку, настраивает.
– Ой, да не пили ты мне душу, – морщится хозяйка и, пригорюнясь позой, заводит «Лучинушку».
Ей начинают подтягивать, и вот вкруг стола дикий и абсурдный квартет: блики лампы, месяц в черном окне – и почти обнявшись, покачиваясь, с пьяноватой слезой и сердечным надрывом, хрипотца и африканский акцент, они изливают душу в пении. [7]
116. Негритянка и мальчик стоят ночью у забора во дворе, смотрят на луг, кусты у реки. Она гладит его по голове. [8] «И-и-звела-а меня-а-а кручина, по-одко-ло-одная-а-а зме-я… Ты гори, догорай, моя лучи-ина, да-а-гарю-у с тобо-ой и я…» Первый! второй! подголосок! налейте, братцы…
