повинность или лагерь для провинившихся. Хуже было только, если заставят убираться в аэродромном туалете. Там вообще, зона отчуждения.
Переодевшись в рабочую форму, мы прибыли к месту отбывания исправительных работ. Встретил нас какой-то прапорщик, отвечающий за эти помещения.
— Ребятушки, ну вам осталось самое простое. Вон там машина на заднем дворе, — указал он на старый бортовой ГАЗ-63. Хотя, как старый. Для меня да, а в эти годы это ещё ого-го автомобиль!
— И что сделать? — спросил Костя.
— А вот мешки и загрузить. Вот решили опустошит место освободить, а то весь коридор захламили.
— Понятно, что их ни разу не выносили. Здесь хлама, с которого ещё один штаб построить можно, — жаловался Артём, осматривая кучу мешков с различными деревяшками, мусором, стёклами и камнями.
— Пожалуйста, можете с предложением выйти к командованию. Только мешки отсюда вынесите, а потом предлагайте.
Началась очередная тренировка на выносливость. Чтобы снести кучу этих мешков, вроде, сил надо немного. А вот путь преодолеть надо колоссальный.
Уже на третьей ходке, мы начали выбиваться из ритма. Ещё и мешки пошли весом, соответствующим надписи на них — 50 кг.
— Так, это не дело, — сказал я, смотря вниз со второго этажа. — А чего машина так далеко? Может, пододвинем её.
— Во, голова! Щас, — обрадовался Костя и рванул вниз.
Водителя он не нашёл рядом с машиной, зато смог он сам завести ГАЗик и подъехать вплотную к зданию.
Вот и работа пошла быстрее. Мешки летели вниз, точно в кузов автомобиля. И никого не смущало, что неравномерно ложатся эти «бомбы», пятидесятого калибра.
— Так, этот с чем-то лёгким. Завернуть, чтоб не разлетелся, — сказал Макс и отправил в полёт мешок. Он приземлился в кузов рядом с кабиной.
— Мужики, а вот этот потяжелее будет. И поберегись, — следующий снаряд отправили Артём с Костей.
Шандарахнул он так, что пробил кузов, а край доски подкинул вверх облегчённый мешок, недавно брошенный Максом. Словно в замедленной съёмке, я смотрел как, эта планирующая неуправляемая бомба подлетела и приземлилась у ног... Доброва, который зачем-то ходил за штабом, общаясь с каким-то гостем.
Полковник поднял голову вверх, заметив меня, стоящего у окна. Товарищи мои оказались хитрее и спрятались, а вот мне досталось.
— Родин, в кабинет ко мне после окончания работ. И приведи себя в порядок, — крикнул мне Добров и погрозил кулаком.
Работу пришлось завершить очень быстро. Благо, оставалось несколько мешков. Пока я умывался в казарме, пытался вспомнить того человека, с которым был Добров. Лицо знакомое и, как показалось, уже где-то я видел его.
Парни молчали. Видимо, подумали, что начну сейчас истерить по поводу, что только я один залетел из-за этого «летучего» мешка.
— Серёга, у тебя ж есть право на ошибку. Всё-таки, самолёт посадил в поле. Может, обойдётся? — переживал Макс, умываясь рядом со мной.
— Кто ссыт, тот гибнет. Знаешь такую фразу? — сказал я, не отрываясь от своего отражения.
— Теперь буду знать.
В приёмной командира полка сидела милого вида женщина с накрученными тёмными волосами и бесцветным маникюром. Перед ней на столе лежали несколько папок для документов по различным категориям — рапорта, накладные, полёты и так далее. Стояла пара чёрных телефонов, которые периодически звонили, но всем женщина отвечала, что у Доброва совещание.
Пока я сидел, секретарь медленно поливала из лейки каждое из присутствующих здесь растений. Местный ботанический сад был богат на всякие герани, кактусы, фикусы и других комнатных жителей. Особое место занимала здоровенная пальма, вымахавшая почти до потолка.
— Девушка, у меня приказ командира прибыть к нему. Не могли бы вы у него уточнить...
— Давно я уже не девушка. А вы, Родин? — спросила она, присаживаясь за стол.
— Так точно.
— Вот именно вас и ожидают. Можете проходить, — показала мне секретарь на дверь кабинета. — Слышала, вы недавно проявили себя? Не страшно было?
— Глаза боятся, а руки делают. Сильно жить захотелось, вот и посадил самолет.
-Что ж вам на земле не сидится тогда? — спросила она, уже не улыбаясь как ранее.
— «Испытай один раз полет, и твои глаза навечно будут устремлены в небо» — ответил я ей фразой Леонардо да Винчи.
— Вот и мой отец так же говорил, когда уходил на полёты. И в Корею также попёрся за своим командиром. Так там и остался. Может, вы скажете, за что или почему? — с грустью в голосе, сказала она.
— Я слышал одну хорошую фразу, что не нужно задавать себе вопросов «за что» и «почему». Нужно спросить самого себя «для чего». Мы служим своему народу, а больше некому. Я бы на вашем месте гордился бы отцом.
— Вы очень умный молодой человек. Не по годам, я бы сказала.
В кабинете Доброва помимо него был тот самый человек, с которым он прохаживался за штабом полка, и чуть было не получил в голову самодельной бомбой типа «мешок».
— Бомбометание отработали? — усмехнулся полковник, а гость поддержал его.
Именно сейчас я, наконец-то, вспомнил, где видел этого человека, одетого в светло-синюю рубашку с коротким рукавом и тёмные брюки. Он стоял за столом нашего взвода на присяге. Тогда я не сразу приметил у него на пиджаке звезду Героя Советского Союза.
— Виноват, товарищ полковник. Решили рационально подойти к решению поставленной задачи, — сказал я, но двое взрослых мужиков продолжили улыбаться.
— То есть, рационально было использовать кузов старой машины как катапульту? Вы меня поражаете, Родин, — сказал Добров.
— Виноват, товарищ полковник. Не учли прочность и усталость конструкции.
Мда, похоже, эти два больших дяди собрались надо мной посмеяться. Теперь их веселый смех перерос в откровенный ржач.
— Садись, Сергей. Я ж говорил, он вылитый отец, — сказал Добров своему гостю.
— Согласен с тобой, Гена. Давайте познакомимся, молодой человек. Василий Сергеевич Котлов, — сказал гость и протянул мне руку.
— Это... это для меня... честь, — опешил я, узнав кто передо мной.
Василий Котлов, заслуженный лётчик-испытатель СССР, участник Великой Отечественной войны и войны с Японией, а также Вьетнамской войны. Один из лучших лётчиков своего времени.
Был примечательный эпизод во Вьетнаме. Он выполнял полёт за инструктора с вьетнамским лётчиком на МиГ-21. Им пришлось вступить в бой с американскими истребителями, в ходе которого удалось сбить один американский Ф-4 «Фантом». За это он получил звание «Почётный
