— Помню, отец считал такое его поведение недобросовестным, — ответила ей мать. — Он всегда говорил, что большая ошибка допускать, чтобы землевладельцы уклонялись от своих обязанностей, и трудно ожидать от работников рвения в делах, если их работодатели отсутствуют и не критикуют или не поощряют их, когда это необходимо.
Мена улыбнулась:
— Вы почти дословно повторяете папины слова, сам он всегда придерживался правил.
— Представляю, как бы он расстроился, если бы увидел сейчас наш сад, — грустно сказала госпожа Мэнсфорд. — Вот если бы мы могли позволить себе нанять еще одного садовника.
— Да, это было бы чудесно, — согласилась с ней Мена. — Но ведь вы знаете, что тогда мы не сможем держать лошадей, вы будете лишены возможности заложить карету, и потом я даже представить не могу свою жизнь без прогулок верхом.
Госпожа Мэнсфорд вздохнула, но разговор не продолжила.
Мена знала, что мама принимает положение вещей таким, каково оно есть, чувствуя себя слишком слабой, чтобы что-либо изменить или предложить способ улучшить дела.
Наконец лошади повернули, и карета въехала в огромные ворота. Две ажурные кованые створки ворот были вызолочены.
Затем они двинулись по подъездной аллее, окаймленной старинными дубами.
Мена вытянула шею, пытаясь поскорее увидеть замок.
Огромная башня с развевающимся на флагштоке штандартом герцога — все точь-в-точь соответствовало ее представлению о том, как должен выглядеть замок.
Разве что он оказался еще более величественным, чем она ожидала.
Лошади замерли как вкопанные у подножия каменной лестницы, ведущей к внушительной парадной двери.
Как только они остановились, лакей, не дожидаясь, пока дверцы кареты откроются, раскинул красный ковер.
Госпожа Мэнсфорд вышла из кареты.
Мена последовала за ней, неся в руках шкатулку с материнскими драгоценностями.
Управляющий, стоящий на верхней ступеньке лестницы, приветствовал их поклоном.
— День добрый, мадам, — сказал он. — Надеюсь, путешествие было приятным?
— Очень приятным, спасибо, — ответила госпожа Мэнсфорд.
— Миледи ждет вас, мадам, в гостиной, а домоправительница позаботится о вашей компаньонке, если она будет так любезна подняться сюда.
Мене показалось, что мать посмотрела на нее в полнейшем отчаянии.
Явно сделав над собой усилие, она последовала за управляющим, в то время как Мена покорно поднялась по ступенькам наверх.
Домоправительница, в шелестящем черном шелковом платье, с ключами на серебряной цепочке на поясе, приветствовала ее очень любезно.
— Надеюсь, вы не очень устали в дороге. Что касается меня, то поездка на любое расстояние причиняет мне головную боль.
— Я получила удовольствие от поездки, и потом, ваши лошади преодолели такое расстояние на удивление быстро!
— На мой взгляд, они слишком резвые! — заметила домоправительница. — На этих узких дорогах недолго и до беды.
Она провела Мену в комнату, которая оказалась очень славной.
Естественно, это не была комната для личных гостей герцога.
— Думаю, вам будет здесь очень удобно, — сказала домоправительница. — А теперь пойдемте, я покажу вам спальню мадам.
Красивая комната внушительных размеров, отведенная под покои госпожи Мэнсфорд, располагалась в некотором отдалении.
Мена увидела, что там же была и небольшая гостиная.
— Леди Барнхэм предположила, что вы предпочтете кушать здесь.
— Надеюсь, это не доставит никому лишних хлопот — извиняющимся тоном осведомилась Мена.
— Это очень легко устроить, — ответила ей домоправительница, — хотя, как правило, гостьи его сиятельства не так часто берут с собой своих компаньонок.
Мена почувствовала, что ей надо как-то оправдать свою мать, которая поступила так необычно, но домоправительница продолжала:
— Конечно же, с дамами, бывает, приезжают их горничные, но я понимаю, что госпожа Мэнсфорд сейчас не совсем здорова.
Мена почувствовала облегчение, но одновременно была несколько удивлена.
Потом она поняла, что это была выдумка Алоиз, поскольку той казалось, что ее мать будет выглядеть менее значительно из-за отсутствия горничной.
— Я смогу позаботиться о госпоже Мэнсфорд, — сказала она.
— В этом нет нужды, — заметила домоправительница. — Я уже договорилась со старшей горничной, которая сделает все необходимое для нее.
— Это очень любезно с вашей стороны, — отметила Мена.
Она заглянула в гостиную своей матери и нашла ее обстановку великолепной.
Там даже был застекленный шкаф, в котором стояли книги.
«С удовольствием почитаю их, — подумала Мена, — пока мама гостит здесь».
Теперь же ей очень хотелось осмотреть сам замок, его внутреннее убранство, а также окрестности.
Быстрый взгляд из окна дал возможность оценить великолепие ухоженного парка.
Она подумала, что мать будет от него в восторге.
Лакей принес багаж.
Затем Мена вернулась в свою комнату и убедилась, что домоправительница позаботились и о горничной для нее, и та уже распаковала все вещи.
«Все действительно очень удобно», — подумала она. Она надеялась, что матери здесь все придется по душе.
Дома она сама помогала матери, а Джонсоны, несмотря на все свои старания, могли лишь поддерживать порядок в доме, который был все же очень велик.
Мена была уверена, что матери понравится безукоризненно налаженный быт и порядки этого дома.
Отлично вышколенные слуги делали все необходимое.
Она уже сняла шляпку и жакет, когда в дверь постучал лакей. Он сообщил ей, что чай ожидает ее в гостиной госпожи Мэнсфорд.
Она поблагодарила его и, добравшись до гостиной, увидела великолепно сервированный столик для чая. Она отведала все, что было предложено.
Чай был восхитителен, а пирожным могла бы позавидовать сама миссис Джонсон.
Мена стояла у окна, когда услышала голоса и догадалась, что госпоже Мэнсфорд показывают ее спальню, которая была по соседству с гостиной.
Она подождала, пока мать осталась одна, и отворила дверь.
— О, вот ты где, Мена, дорогая! — воскликнула мать.
Это было как раз то, чего опасалась Мена. Ведь эти слова могла услышать домоправительница, находись она поблизости.
— Будьте осторожны, мама! — предупредила она. — Вы не должны забывать, что я — мисс Форд.
— Я совсем забыла, — ответила ей мать. — Но, дорогая моя, почему нам нельзя быть теми, кто мы есть?
— Расскажи мне, что было там, внизу, — попросила Мена.
— Здесь уже довольно много гостей, — начала свой рассказ госпожа Мэнсфорд, — и все они кажутся очень приятными людьми. Один из них — я не расслышал; его имя — сказал, что знал папу.
