что ее намерения лишь минутное помутнение рассудка.
— Спасибо, братец, — кривовато улыбнулась я, а затем вновь повернулась к отцу. — Папа, принц Аслахан настаивал на переносе брачной печати. Это мои руки цепляются за него.
— Но почему, дочка, — теплые ладони обхватили мои, а светлые глаза были полны непонимания. — Ты ведь так сильно хотела замуж за принца Маркуса, любовь к нему расцветала на твоем прекрасном лице лишь от мысли о нем. Его поступок ужасен, отвратителен, но…
— Именно так. Ужасен и отвратителен. Этот мужчина оставил меня умирать у алтаря. Цинично и жестоко, безразлично. Не существует обстоятельств, которые оправдали бы его, а значит это было намеренно.
— Ивелин Фиенн! — взревел было герцог, но родная фамилия осела тяжестью на языке. — Оскорбление королевской семьи недопустимо, даже… для невестки Его Величества. Больше не бросайся подобными обвинениями.
— Это нас оскорбили, отец, — не отступала, пользуясь своим положением едва не почившей. — По-вашему, я не понимаю, что творится вокруг? С каждым годом наше королевство все отчетливей становится сырьевым придатком севера. Король потакает слишком уж родовитой жене, а все несогласные отправляются на плаху. Нами просто хотят прикрыться, отрезать сопротивляющейся знати доступ к реальным силам.
— С каких пор голову сестрицы занимают подобные мысли? — не смог скрыть своего удивления Норман, а я не дала ему зайти глубже в подозрениях.
— Брат Гилберт наследник герцогства Фиенн и будущий хранитель королевства, на его плечи лягут клятвы верности кронпринцу. Брат Норман столько стремительно поднимается по карьерной лестнице в министерстве финансов при дворце, что откровенно метит в секретари кронпринца. Брат Саймон прямо сейчас входит в обязанности хозяина магической башни, а брат Вальтер одарен настолько, что стал мастером меча в свои неполные двадцать два. Я же нужна королю, чтобы не допустить повторного брака с белыми драконами. Не дать прорости корням, что закрепят их на золотом троне.
— И мы с честью служим королевской семье поколениями.
Впервые чувствовала растерянность в крупном, статном мужчине, каким был мой отец. Казалось, в свои годы он нарастил непробиваемую броню, но передо мной он неуклонно смягчался. Родительское сердце могло быть глухо к сыновьям, но не к единственной дочери.
— А как же народ? Кто защитит людей, чьи страдания только множатся под гнетом северного королевства? Наша свадьба с принцем Маркусом могла стать лишь очередным прикрытием для выкачки ресурсов.
— Иви, когда ты успела забраться в дебри политики? Неужели на уроках мадам Гертруды вы говорили о подобном?
О, нет. Нет, нет, нет. Мадам Гертруда обучала меня совершенно другим вещам. И нынешняя я с удовольствием засунула бы ей чашку в глотку за все хорошее, что она вдолбила в мою голову. Благодаря ее стараниям я до последнего собирала по кусочкам давно развалившийся брак, бесконечно унижаясь и получая в ответ лишь насмешки.
— Мадам не при чем, — ответила сухо. — Все на поверхности, стоит лишь раскрыть пошире глаза.
— Я впечатлен, сестра.
Улыбнулась. Подобная похвала от Нормана стоила дорого.
— Дорогая, — герцог подвинулся ближе ко мне, заключая в теплые объятия. Его большая рука легла на затылок, и я вновь почувствовала себя маленькой девочкой. — Я лишь хотел устроить для тебя достойное будущее под защитой короны. Брачная клятва должна была защитить твою жизнь, а положение — не думать о достатке. Надеялся, что однажды ты станешь счастливой, разве можно тебя не любить?
Проглотила ком в горле, не давая чувствам вырваться на волю.
— Папа, я знаю, королю не отказывают. У вас не было причин противится нашему браку, даже не будь я так очарована принцем. Но сейчас все изменилось. Принц Маркус своими руками подарил нам шанс. Возможно это единственный раз, когда у нас есть реальный выбор.
— Ты хочешь, чтобы наша семья поддержала второго принца?
— Я хочу, чтобы вы, отец, поддержали мое решение остаться в браке с ним. Одно это раскатится предупреждающим громом по королевству.
Мое решение рождало новую силу, с которой даже королю придётся считаться. И потому отцу так сложно было согласиться со мной. Но он еще никогда не видел ту пылающую решимость, что горела в моих глазах.
— Нужно подготовиться. — резюмировал он. — Его Величество будет в ярости услышав ответ.
Истинно так. Драконы сгорали в неистовстве, если что-то шло не так, как было задумано, а уж когда посягали на власть…
Но пока речь шла лишь о предупреждении. Легкая гирька на противоположной чаше весов, чтобы приподнять ту, что давно опустилась на стол. Я не знала принца Аслахана и не думала всерьез втягивать его в борьбу за престол. Лишь хотела избежать ошибок прошлого. Монарх, полностью подавивший противостоящую ему силу, становится самоуправным диктатором, не способным вести к процветанию свой народ. И за ошибки его приходится дорого платить многим поколениям, к чьим мольбам было глухо золотое сердце правителя.
— Иви, ты уверена, что хочешь пойти? Мы могли бы уладить все сами.
— Конечно, отец. Я обязана лично подтвердить свое решение.
— Не знай я тебя, решил бы, что ты не доверяешь нам, сестрица.
Норман пытливо смотрел на меня, ожидая реакции. Его колкость не была правдивой, скорее ему стали вдруг интересны мои изречения. Слишком уж велика была разница между моей ветреной, романтичной натурой и холодной расчетливой личиной, что внезапно открылась им.
— А вы беспощадны к своей едва оправившейся сестре, брат Норман, — улыбнулась я. — Вы лучше меня понимаете, как устроен королевский дворец. Нельзя позволить использовать мое отсутствие для манипуляций решением, которое я приняла. Нельзя допустить слухов, что я была слаба, напугана и импульсивна. Пусть каждый житель и гость королевского дворца увидит меня в полном здравии и душевном покое, пока бесконечные коридоры не приведут нас в зал для аудиенции с Его Величеством.
Норман всегда был сдержан, но от меня не укрылись морщинки-лучики, что проступили в уголках глаз. Улыбка не тронула его губ, но я знала, что брат доволен услышанным. Отец же пуще хмурился, лишний раз убеждаясь, что я не отступлю.
Безупречный вид был одной из важнейших составляющих, и меня оставили наедине с горничными, чтобы от последствий бессонных ночей не осталось и следа. Сборы проходили в непривычном молчании и волнении исходящим от моих слуг. Они знали лишь слухи и боялись потревожить меня неосторожно брошенным словом. В их глазах я была несчастной невестой, украденной у любимого тем самым героем кровавых слухов,
