будем заниматься этим лично. Ваша семья долгие годы преданно служит короне, и мы недопустим раскола по вине обстоятельств. Мы оставляем за леди право выбора.
Меня колотило внутри. От обиды и гнева, от несправедливости. Я слишком хорошо знала короля по прошлой жизни, и вполне могла понять его намерения. А они были просты — он лучше пойдет на риски, что наверняка могут быть смертельно опасными для нас с Аслаханом, чем потеряет такой козырь.
О нашей помолвке с кронпринцем шептались задолго до приглашения на званый ужин между двумя семьями. Моя ценность перевешивала гордость драконов, которые с трудом решались на подобные браки. И все же сила моей семьи всегда являлась головной болью правителей, а сейчас мы находились на ее пике.
Король Шадеус просто не мог допустить, чтобы наше влияние распространилось еще дальше. Свадьба с первым принцем, наследником королевства и единственным законным сыном, должна была укрепить королевскую власть и накинуть на нас ошейник. Вместе с моей рукой Маркус получал нашу лояльность, гарантию клятвы верности на крови, как только трон перейдет к нему. Он получал богатства, на которые так падки драконы, он получал армию, что равна по силе королевской гвардии. И будто бы этого мало, мой третий брат готовился стать хозяином магической башни, что всегда держала нейтралитет, но узы нашей семьи могли пошатнуть эту традицию. Это сила, с которой невозможно не считаться.
И теперь она утекала в руки бастарда. Одна мысль об этом даровала мне глубокое удовлетворение. И пусть принц Аслахан никогда не выражал заинтересованности во власти, он долгие годы вел за собой королевскую гвардию война за войной. Он был признан сыном короля, а наша свадьба только подтвердила наследие, что течет в его крови. Он был тем, кто в любой момент мог поднять меч против своего брата и узурпировать трон. И у него определенно хватило бы на это сил и сторонники наверняка бы нашлись.
— Ваше Величество, благодарю вас за вашу милость, — сухо ответил отец после недолгой паузы. — Моей дочери нужно время, чтобы оправиться. Позвольте нам вернуться к этому вопросу позже?
Глаза короля недовольно сузились. Он наверняка был в ярости, что кучка людей могла в любой момент пошатнуть фундамент его правления. Он был вынужден считаться с нашими словами, и я прямо видела, как в желтых глазах поднимается гнев. А это значило только одно — Маркусу не поздоровится.
— Я бы хотела поговорить с принцем Аслаханом наедине, — подгадала удачный момент, чтобы вежливо попросить всех выйти. Отец обеспокоенно глянул на меня, но я мягко улыбнулась ему в ответ. — Ненадолго.
До того, как мы остались только вдвоём, мне казалось это отличной возможностью прощупать почву. Но стоило дракону захлопнуть дверь и пересечь комнату широким шагом, остановившись у окна, как я нервно сглотнула. Видимо это получилось слишком громко.
— Леди переоценила себя? За дверью осталась стража, и я уйду, если вы попросите.
— Вовсе нет. Я просто ещё не до конца пришла в себя.
В груди переливался необъяснимый трепет при взгляде на мощный треугольник спины, что едва ли позволяла лучам света пробиваться в комнату. И я немного трухнула перед этой громадиной, ведь Маркус был в два раза мельче, а натерпелась я от него…
— Не сомневаюсь. Для вас это был большой удар.
— Я жива благодаря вам.
— Оставьте, леди, — устало выдохнул дракон. — Мы здесь одни.
— Это излишняя скромность или вы жалеете, что шагнули к алтарю?
— Я жалею? — удивленно глянул на меня через плечо дракон. — Это вашу мечту растоптали. Все королевство знает о вашей любви к моему брату. А теперь вы замужем. За мной.
Я медленно закрыла глаза, принимая поражение. Это было правдой. До свадьбы я была влюблённой дурочкой, да и после какое-то время тоже. А на публику мы до последнего играли счастливый семейный союз, поэтому народ так разгневался, когда меня обвинили в попытки убийства подруги мужа. Никто не верил, что такой чуткий и любящий принц может даже помыслить об измене. А он мог. Ещё как мог. Вернее, даже было сказать, что это со мной он изменял своей единственной любви.
— Я замужем за вами, вы помогли мне сохранить жизнь, разве может быть что-то важнее? Мои мечты были слишком воздушны, не было нужды их топтать, достаточно взмаха безразличной руки.
— Безразличной? Мне неожиданно слышать подобные речи. — дракон развернулся всем корпусом и внимательно посмотрел на меня. — Я сам был свидетелем, как яро вы защищали своего жениха перед отцом и братом в канун свадьбы. Вы искренне верили, что он придет, что нет нужды посылать за ним погоню. Верили до последнего, пока не свалились на мраморный пол, кашляя кровью. Казалось, вы верили даже тогда… Да и сейчас вы продолжали лепетать перед королем, что обстоятельства были выше возможностей Маркуса. Нелепое оправдание.
Казалось я вновь натолкнулась на драконье эго. Аслахану определенно была ненавистна мысль, что я буду страдать по его брату всю нашу семейную жизнь. Кроме того, к моим возможным стенаниям по единственной и неповторимой любви, должно было добавиться давление общества.
Я знала, что Аслахан не вырывал меня силой из рук своего брата. Но для злых языков это был бы триумф. И обвинения посыпятся на его голову, как только мы подтвердим этот брак окончательно. В алчности, в зависти, в попытке отобрать все у кронпринца страны. Приятного мало, в особенности, когда совершил доброе дело. Оставалось понять, действительно ли это было лишь самопожертвование с его стороны.
Слишком мало я знала об этом драконе. Аслахана редко можно было застать в столице. Он предпочитал управлять своими землями и не лезть лишний раз в дела королевского дворца. Вот только эта жизнь уже могла пойти по иному пути, ведь я не помнила, чтобы титул принца Аслахана был под угрозой, о чем успел обмолвиться мой брат.
Для меня это было странным витком реальности. Я точно помнила, что всю нашу совместную жизнь Маркус только и думал о том, как низвергнуть брата, чтобы тот никогда уже не смог подняться. Но сделать это с героем войны и защитником королевства было не просто. Он настолько вошел в доверие к рыцарям, которых вел за собой, что они вполне могли взбунтоваться за своего командира.
— Мое положение все еще недостаточно высоко, чтобы назвать вашего брата распоследним мерзавцем перед Его Величеством.
— Как интересно вы строите предложения, леди.
