Следуя опять же собственному убеждению, Адам расспросил своего банкира в Чаринг-Кросс. Уиммеринг уговаривал его не браться за подобные дела, доверяя его, более богатому, жизненному опыту, на что Адам ответил, что, по его мнению, ему следует самому увидеться с Друммондом.
– Моя семья всегда имела дело с банком Друммонда, – ответил он. – И там всегда поступали с нами честно. Поэтому предпочитаю сам поговорить с Друммондом.
Мистер Уиммеринг едва заметно скривил губы, но было ясно, что сам-то он никогда бы не добился таких уступок, которые мистер Друммонд-старший предоставил Адаму.
Друммонды были потомственными банкирами, и среди их почтенных клиентов числились даже такие клиенты, как его величество король Георг. Фамилия Деверилей часто встречалась в последних счетах, и мистер Чарльз Друммонд ожидал прибытия нового лорда Линтона с тяжелым сердцем. Он боялся, что тот выдвинет непомерные требования, удовлетворить которые для него было бы невозможно. Он не был близко знаком с Адамом и прежде не имел возможности составить собственное мнение о его характере, помня его лишь как скромного молодого офицера, совершенно не похожего на своего величественного отца; но хотя это обстоятельство и было очком в его пользу, оно ни в коей мере не подготовило мистера Друммонда к встрече с новым клиентом, который не только выложил ему все начистоту, но и сказал с улыбкой, столь же обаятельной, сколь и печальной:
– В данных обстоятельствах, сэр, выглядело бы возмутительно с моей стороны просить вас о том, чтобы и дальше держать открытый счет, на котором и так уже громадное превышение кредита, но надеюсь, что смогу удовлетворить ваши претензии ко мне и выплатить долг. Я произвел расчет, насколько это возможно, – , хотя точную стоимость некоторого моего имущества можно лишь предполагать, – своего рода баланс между моими долгами и моими ожиданиями, с которым вы, естественно, пожелаете ознакомиться.
С этими словами он положил бумаги перед мистером Друммондом, который вглядывался в них не без опаски. К тому моменту, когда банкир оправился от потрясения, обнаружив, что ожидания Адама не связаны ни с верным делом в Ньюмаркете[2] , ни с какой-либо операцией на бирже, призванной укоротить дни почтенного банкира, он сделал другое открытие, которым впоследствии поделился со своим сыном:, – Молодой человек Похож на своего деда. Та же спокойная манера держаться, та же холодная голова на плечах, – из него выйдет толк!
Адам взял наемный экипаж от Чаринг-Кродс до Маунт-стрит и с сердцем, бьющимся неприятно быстро, взбежал по ступенькам к парадной двери.
Адама провели в библиотеку, и лорд Оверсли, воскликнув: «Адам, мальчик мой дорогой!» – поднялся из своего кресла и, быстро пойдя ему навстречу, стиснул руку молодого человека, вглядываясь в его лицо проницательными, добрыми глазами.
– Бедняга, ты выглядишь смертельно усталым. Да и не мудрено! Но ты снова здоров, не так ли? Я вижу, ты чуточку прихрамываешь, – нога до сих пор побаливает?
– Нет, ничуть, сэр, я чувствую себя прекрасно. А что до усталого вида, то, возможно, мое черное падь-то тому виной.
Лорд Оверсли понимающе кивнул. Это был человек с приятным лицом, в возрасте далеко за пятьдесят, одетый модно, но без экстравагантности, и отличающийся непринужденной учтивостью. Он подвинул Адаму кресло.
– Не стану говорить тебе, как мне жаль, – ты должен знать, что я испытываю по этому поводу! Твой отец был одним из моих старинных товарищей, и, хотя пути наши разошлись, мы оставались добрыми друзьями. Так вот, Адам, я не собираюсь разводить тут с тобой церемонии. Скажи мне, насколько плохи, оставленные твоим отцом дела?
– Очень плохи, сэр, – откровенно ответил Адам. – Но надеюсь освободиться от долгов, однако боюсь, что это самое утешительное, что можно теперь сказать.
– Этого и я боялся. Я видел твоего отца у Брукса менее чем за неделю до несчастного случая… – Он замолчал и после минутного колебания продолжил:
– Хочу поговорить с тобой. Это породило в свое время чертовски много всяких разговоров, и делать вид, что это не так, – стало бы всего лишь обманом! Неизбежно все это должно было привести именно к таким последствиям и к тому, что кредиторы налетели на тебя, как рой саранчи. – Оверсли снова устремил на Адама проницательный взгляд:
– Да, понимаю, туго тебе приходится. Но не это мне хотелось сказать. Я очень много думал о том несчастном случае. Твой отец не собирался этого делать. Он мог совершенно вылететь в трубу, но никогда не поскакал бы с намерением свернуть себе шею, – я уверен в этом так же, как в том, что сейчас сижу здесь перед тобой! А ты ведь так не считал, да?
– Не знаю, – сказал Адам. – Я стараюсь об этом не думать.
– Ну так подумай, об этом сейчас, мой мальчик! – потребовал лорд Оверсли. – Если бы он и в самом деле собирался покончить с собой, то нашел бы более верный способ это сделать! Боже правый, ни один человек не понимал лучше, чем Барди Линтон, что скачка ради падения имеет не больше шансов закончиться сломанной шеей, чем сломанным плечом. Нет, нет, он никогда не помышлял об этом! Я знал Барди! Он был слишком гордым, чтобы признать себя побежденным, и слишком праведным, несмотря на все свои недостатки, чтобы подставить тебя под чьи-то нападки! – Лорд Оверсли помолчал и положил руку на колено Адаму, слегка сжав его. – Видит Бог, у тебя достаточно на то оснований, но не суди его чрезмерно строго. Он был слишком молод, когда вступил во владение наследством. Когда парень его склада становится таким богачом и его никто не сдерживает…
– О нет, нет! – быстро перебил Адам. – Боже милостивый, какое я имею право?.. Я и не предполагал, насколько серьезно обстояли дела, но знал, что это были не лучшие времена отца: он часто говорил, что скоро нам придется несладко. Я не обращал., на его слова внимания – всегда казалось, что денег достаточно, – и все, что меня заботило, – это военная служба! Если бы я поменьше думал об этом и побольше о Фонтли…
– Ну, довольно! – перебил его лорд Оверсли. – Ты ведь не размазня какая-нибудь, так не нужно сидеть здесь и нести мне всякий неудобоваримый вздор! Ты ничего не мог поделать, а если думаешь, что Барди хотел твоего присутствия в доме, то ошибаешься. Не говоря уже о том, что он гордился тобой, – Господи, видел бы ты его, когда о тебе упомянули в одной из военных сводок Он не хотел, чтобы ты обнаружил, насколько глубоко он увяз в долгах. И всегда считал, что сможет справиться и; привести все в порядок! Должен Признаться, что ему несколько раз потрясающе повезло, – задумчиво добавил его светлость. – Жаль, что… Но так всегда происходит с настоящим игроком. Ладно, ладно, об этом молчок! Но если ты собираешься возложить вину За этот гром с ясного неба на кого-то еще, помимо твоего отца, возложи ее скорее на Стивена, чем на себя! Во сколько же этот молодой распутник обошелся Барди! Я должен был рассказать тебе об этом, Адам, но больше мы и словом об этом не обмолвимся, бедного парня уже нет на свете.
