трейлер, глядя на пожилого мужчину, который держал в руке пистолет. Голова бедной девочки разлетелась мозгами по стене.
— Ей нельзя было уже помочь, — раздался голос Брюса Фишера, который, как оказалось, являлся доктором. — Не в наших условиях.
— Ах ты сука! — заорал Брайан, бросаясь на мужчину.
Мне с трудом удалось его удержать. Ко мне на помощь поспешило ещё два человека, имён которых я не знал.
— Всё… — шептала Эми. — Всё в порядке.
Она вновь увела Брайна наружу, а я на секунду почувствовал, как внутри вспыхнула ревность. Впрочем, через секунду это чувство растворилось.
«Не дури. Сейчас совсем не время».
Я обернулся к девочке, мёртвой, уже накрытой простынкой, ощущая ком в горле. Мир явно двигался не в том направлении.
Мои кулаки непроизвольно стиснулись, вонзаясь ногтями в кожу. Если бы только я поймал тех ублюдков, то не было бы им пощады.
При обыске трейлерного парка, нам удалось отыскать несколько банок томатного супа, пару бутылок виски и горох в банках. А ещё с десяток упаковок с сосисками, от которых большинство из нас пронесло на следующий день. Вдобавок, кто-то забрал и тушку застреленной псины, оставив лишь освежёванную шкуру.
В конце концов, девочку не стали хоронить. Просто закрыли дверь внутрь трейлера, а все остальные разместились в других местах. Ночью я слышал, как Брайан бормотал во сне, сыпля именами, явно близких ему людей. А Эми, прижавшись ко мне, беззвучно плакала о потерянном прошлом, которое исчезло безвозвратно. Больше не будет фитнеса, подруг и прочих радостей жизни. Вулкан отобрал у нас будущее.
Мои мысли устремились отчего-то ввысь, пытаясь заглянуть сверху на то, что происходило с планетой, но тщетно. Признаться, до конца не верилось во всё случившееся, хотя прошло уже столько времени.
Около четырёх утра Эми задышала ровно, чему я был рад. Наконец уснула. Хотя я, до самого утра, так и не смог сомкнуть глаза. В памяти вновь и вновь всплывала та девочка с поломанным позвоночником и горлышком от бутылки в промежности. А также моя прошлая жизнь… Гудящий офис, куча друзей, которые сгинули безвозвратно.
19-й день после катастрофы.
Сегодня к нашей группе присоединились ещё трое, мужчина и женщина, одетые в грязные, засаленные куртки, и молодой парень с пустыми глазами. Их лица были измождены, кожа бледная, воспалённая, как у всех нас, после недель скитаний под этим мёртвым небом. Они не говорили почти ничего, только кивнули, когда мы предложили им присоединиться. Вопросы задавать не имело смысла. Каждый из нас уже давно знал, что прошлое тянет за собой лишь тяжёлые воспоминания, которые лучше не трогать. Мы двигались дальше медленно, стараясь экономить силы, шаг за шагом уходя всё глубже в этот бесконечный сумрак.
После полудня мы наткнулись на обломки самолёта. Это был «Боинг 797». Гигантские куски фюзеляжа торчали из серого одеяла пепла, словно кости давно погибшего зверя. Крыло, перекошенное и местами обгоревшее, лежало на боку, словно кто-то бросил его в гневе. Кабина пилотов оказалась разорвана на части, кабельные жгуты и остатки приборов валялись на земле, среди кусков стекла и металла.
Фрагменты тел были разбросаны вокруг, торчали из пепла, как страшные памятники. Обугленные конечности, обрывки одежды, всё это сливалось с безрадостным пейзажем. Я старался не смотреть на них, но глаза сами выискивали среди осколков эти ужасы.
Никто не произнёс ни слова, все молча бродили среди обломков, надеясь найти что-то полезное. Нам нужны были лекарства. Но если они и были здесь, то давно погребены под толстым слоем пепла и льда.
Я заметил Брайана. Он сидел на корточках у одного из обломков, держа в руках наполовину обугленную куклу. Пепел оседал на его плечи, но он не двигался. Он смотрел на куклу так, будто видел в ней что-то большее, чем просто детскую игрушку. Возможно, в этот момент он думал о своей дочери. О том, что она была где-то там, далеко, в прошлом. Он не говорил о ней с тех пор, как мы встретились, но я знал, что её гибель пожирает его изнутри. Через несколько секунд он бросил куклу в сторону и продолжил искать дальше, как будто ничего не произошло.
Мы обыскали всё, что могли, но ничего стоящего так и не нашли. Лишь холодные обломки. В конце концов, нам пришлось оставить самолёт позади и двигаться дальше.
После мы вышли на дорогу, устланную слоем пепла, двигаясь среди обледеневших и пустых автомобилей. Некоторые из нашей группы заглядывали в салоны, проверяя, не осталось ли там чего полезного. Но всё ценное, давно исчезло. Люди, что шли раньше нас, разобрали всё, что только могли унести.
Правда, Брайану повезло. Он нашёл пару тёплых перчаток в одной из машин. Они были чуть великоваты, но ещё годились. Он молча передал их Эми, и она, поблагодарив, натянула их поверх своих старых, давно износившихся варежек. Мы продолжили путь, всё так же молча, каждый погружённый в свои мысли.
К вечеру мы достигли небольшого городка в Миннесоте. Кажется, он назывался Кросс-Лейк. Когда-то это был тихий, ничем не примечательный населённый пункт, окружённый лесами и озёрами. Наверное, летом здесь было красиво, по-своему умиротворяюще. Сейчас от всей этой умиротворённости не осталось ничего, лишь холод, мрак и запустение.
Мы с Эми выбрали один из домиков на краю улицы. Небольшой, одноэтажный, с облупившейся краской на стенах и сломанным крыльцом. Внутри было почти так же холодно, как и снаружи, но не так ветрено, что уже можно считать плюсом. Хозяева, похоже, ушли в спешке. В доме остались их вещи, фотографии, пара кружек на кухне, будто они собирались вернуться. Я бродил по комнатам, разглядывая оставленные предметы: старый альбом с семейными фотографиями, мягкие игрушки в детской, торопливо набросанные на диван одежды. Словно люди просто исчезли, как будто их не стало в один момент.
Куда они могли уйти? Или, может, они так и не смогли уйти далеко. Мы ведь уже видели десятки таких домов на пути сюда, и все они были мертвыми, как и этот город. Возвращаться им уже было некуда.
Я пытался не думать о том, что будет дальше. Хватит ли у нас еды? Как долго ещё погода будет ухудшаться? Как мы вообще сможем пережить этот кошмар? Эми молчала, сидя на диване, укутавшись в найденное одеяло. Я видел, как она дрожала. Она держалась, но я знал, что она на пределе. Мы все на пределе.
К вечеру погода резко ухудшилась. Сильные дожди превратили улицы в ледяные катки. Асфальт покрылся тонким слоем льда, дома
