полевых дроидов, чтобы незаметно утащить с поле боя драгоценные капсулы из костюмов павших солдат. Капсулы с драгоценным хусмусом. Иными словами, “собрать урожай” опередив на отдельном участке “жнецов смерти”.
Но всему этому сегодня не дано сбыться. В некоторой степени я даже был благодарен судьбе, что вот так всё получилось. Мне, вся эта история, изначально не нравилась, ну а когда увидел Олимпийцев и перепуганную Ёйн, то пришлось сделать, казалось бы, очевидный выбор для себя, но он оказался весьма трудным. Даже невзирая на то, что я понимал, избавляю этот мир от грязи и кому-то в будущем сохраняю жизнь, все равно, на душе было муторно.
Вокруг было тихо, если не считать редких порывов ветра, шевеливших выгоревшую траву. Воздух был сухим и терпким, с неприятным запахом хвойных деревьев. Лопата упиралась в утрамбованную землю. Спина уже мокрая от пота, в голове шумит, со лба капают капли пота прямо под ноги. Да, не рассчитывал я сегодня на усиленные физические упражнения. Руки ныли, тело гудело, но осталось ещё немного. Посмотрев на Ёйн, я остановился. Мы оба в это дерьмо вляпались, вместе и придётся его расхлёбывать, только почему сейчас я один за двоих отдуваюсь? Что за дискриминация по половому признаку?
—Сольвейг, ты так и собираешься просто стоять в сторонке? — задал я вполне резонный вопрос.
Всё конечно было понятно, что она не довольна, расстроена и шокирована таким положением дел, но уже прошло два часа, как она игнорирует меня. И помощи от неё я пока тоже не вижу.
—Что ты от меня ожидаешь? — наконец обратилась ко мне наша молчаливая принцесса.
Я прислонился к ручке лопаты, чтобы отдышаться, и посмотрел на стоящий передо мной рефрижератор.
—Помочь не желаете прекрасная незнакомка? — бросил я ей под ноги лопату, медленно разгибая спину. — Вообще-то ещё предстоит третьего как-то снять и ямку для него выкопать. Большую часть работы я уже выполнил, замечу, без твоей помощи. Так что предлагаю тебе принять участие в незапланированном субботнике.
Блонда одарила меня недовольным взглядом, на который мне было наплевать. Нет, ну действительно, общее дело надо выполнять вместе, а не рвать задницу в одиночку. Мне, итак, уже изрядно выдалось попахать в этот прекрасный день, пора бы кое-кому перенять инициативу.
Сольвейг продолжила неподвижно стоять чуть в стороне. Её лицо было по прежнему бледным, а взгляд — потухшим. Она ничего не говорила. Возможно, просто не знала, как переварить всё, что произошло и взять себя в руки. Но на эти сантименты у меня не было ни времени, ни желания.
—Это конец. Они придут за нами. Рано или поздно, — ногой оттолкнула от себя лопату Ёйн, и тут её прорвало, — Макс, ты разве не понимаешь, какие последствия нас ожидают после твоего поступка? Как нам дальше жить? Я вообще в шоке, как ты не моргнув глазом убил троих людей. Ты реально монстр!
—Троих людей? — тихо переспросил я, — Не вижу в упор среди этих козлов хоть кого-то напоминающего человека. Но ты права. Я сам от себя такого не ожидал. Как только узнал, кто они такие, даже не стал задумываться.
—Буря, ну понятно, что за такие дела не берутся честные и порядочные граждане Империи. И как ни странно, деньги такие тоже нельзя заработать за один раз честным трудом, — сорвалась на крик Сольвейг.
О боже, закрыл я ладонью свои глаза. Эта недоделанная коммерсантша так и не поняла того, что я ей битый час объяснял.
—Ты сейчас серьёзно, Ёйн? Вообще не слушала меня. Никакой прибыли нам не сулило в будущем, от слова — совсем. Плохо, что ты этого с самого начала не поняла. Но хуже всего, что нас бы уже эти люди просто так не отпустили. Никогда!
Договорив это, я вдруг ясно осознал неприятный и, кажется, неизбежный факт.
Ёйн, стоявшая чуть поодаль, разрыдалась. Слёзы текли по её бледному лицу, а голос дрожал, срываясь на истеричные причитания:
— Я не хочу умирать... я ещё молодая... мне всего тридцать два...
Она заламывала руки, словно пытаясь защититься от собственной паники. Я смотрел на неё и понимал: она ещё не осознала, что выхода нет.
Даже если мы закопаем этих троих и уничтожим рефрижератор, синдикат всё равно узнает. Эти ублюдки — часть огромной машины, и в такой системе потери не проходят незамеченными. Вскоре они начнут искать своих, и правда всплывёт.
Замести следы в таком деле было просто невозможно.
Я не был профессиональным убийцей, и, очевидно, опыта мне не хватало. Иначе я сразу бы подумал о личных синтеликах в телах убитых. Эти хитрые устройства были запрограммированы на проверку жизненных функций носителя. Через пять часов, если сигнал вибраций сердца носителя не возобновится, синтелики самостоятельно покинут организм и активируют тревожный импульс.
Короче, всё оказалось куда хуже, чем я предполагал. Уничтожить синтелики тоже нельзя. Попробуй вмешаться в их работу — и они тут же отправят импульс смертельной эманации на низких частотах.
Я тяжело опустился на землю. Руки дрожали. Достал сигарету, прикурил и взглянул в небо. Может, там я найду ответ? Какой-то знак, что делать дальше? Но здравый смысл уже шептал: я наломал дров так, что даже времени на раскаяние не осталось.
Опустив голову, я медленно оглядел две свежевырытые ямы. В этих грубых пятнах земли я словно видел свою судьбу. В реальности мне нечего противопоставить бандитам. Синдикат — это огромный механизм, который просто раздавит нас, не заметив.
Просто сидеть и ждать своей участи? Нет, это не вариант. Но что тогда? Сопротивляться? Кто подскажет как?
Податься в бега? Бесполезно. Максимум — выиграю несколько дней, пока они, элементарно, не выйдут на мой след.Армия или тюрьма? В этом случае шансов выжить ещё меньше.Залечь на дно? Смешно. Без денег, без укрытия, мой биометрик легко засекут. Полицейские дроиды патрулируют город, и их не обманешь.
Отшельничество в дикой природе? Это самоубийство. Барьер города защищает от токсичного воздуха. Планета только недавно прошла терраформирование. Без него на третий день уже можно говорить миру – до свиданья.
Короче, куда не посмотри, нигде тебе не рады.
Я затянулся сигаретой и выдохнул дым. Клубы поднялись в воздух, растворяясь в безразличном небе. И вдруг мысли сами собой потянули меня в прошлое.
Я вспомнил себя ребёнком.
