Читаем без скачивания Арсен Люпен против Херлока Шолмса - Морис Леблан

Наследники барона д'Отрека только выиграли от подобной огласки. Они устроили в особняке на авеню Анри-Мартен выставку вещей и мебели, предназначенных к продаже с аукциона в зале Дрюо. Мебель вовсе не была старинной, да и не отличалась изысканным вкусом, вещи не представляли никакой художественной ценности, но… в центре комнаты на возвышении, покрытом гранатовым бархатом, под стеклянным куполом, охраняемый двумя агентами, мерцал голубой бриллиант.

Великолепный, огромный бриллиант, несравненной чистоты и такой голубой, как отражающееся в прозрачной воде голубое небо, как сверкающее голубизной белое белье. Им любовались, приходили в восторг… и тут же с ужасом взирали на спальню жертвы, на то место, где совсем недавно лежал распластанный труп, на паркет, с которого убрали окровавленный ковер, и особенно на стены, на толстые стены, сквозь которые удалось пройти преступнице. Люди проверяли, не вращается ли мраморная каминная доска, не скрывается ли в лепнине зеркал какой-нибудь механизм, открывающий потайной ход. И представляли себе разверстые стены, глубокие подземные ходы, выходы в сточные колодцы, катакомбы…

Продажа бриллианта состоялась в зале Дрюо. Давка была невообразимая, и аукционная горячка буквально доходила до безумия.

Там была вся парижская публика, любители больших распродаж, покупатели и те, кто делает вид, будто может что-то купить, биржевые дельцы, артисты, дамы из всех слоев общества, пара министров, итальянский тенор, даже изгнанный король, который, желая упрочить свой кредит, соизволил весьма значительным тоном, хотя голос и дрожал, назвать сумму в сто тысяч франков. Сто тысяч франков! Напрасно он беспокоился. Итальянский тенор тут же рискнул ста пятьюдесятью тысячами, а член общества французов выкрикнула: «Сто семьдесят пять!»

Однако, когда сумма дошла до двухсот тысяч франков, претенденты на покупку стали понемногу рассеиваться. На двухсот пятидесяти пяти их осталось только двое: крупный финансист, король золотых приисков Эршман и графиня Крозон, богатейшая американка, чья коллекция бриллиантов и драгоценных камней получила всеобщую известность.

— Двести шестьдесят тысяч… Двести семьдесят… двести семьдесят пять… восемьдесят… — выкрикивал распорядитель аукциона, поочередно поглядывая на обоих претендентов. — Двести восемьдесят тысяч, мадам… Кто больше?

— Триста тысяч, — шепнул Эршман.

Наступила тишина. Все глядели на графиню де Крозон. Та, улыбаясь, хотя бледность лица выдавала ее волнение, поднялась и оперлась руками о спинку впереди стоящего стула. Она знала заранее, да и никто из присутствующих не сомневался, что поединок неизбежно закончится в пользу финансиста, чьи капризы легко могло удовлетворить полумиллиардное состояние. И все-таки графиня произнесла:

— Триста пять тысяч.

Снова стало тихо. Все взгляды повернулись к золотодобытчику в ожидании его слова. Ну вот сейчас он набавит, причем по-крупному, даст окончательную цену.

Однако ничего подобного не произошло. Эршман даже не пошевелился, впившись глазами в зажатый в правой руке листок бумаги, а левой скомкал обрывки какого-то конверта.

— Триста пять тысяч, — повторил распорядитель. — Один… Два… Еще есть время… Кто больше?.. Повторяю… Раз… Два…

Эршман не реагировал. Во вновь наступившей тишине раздался удар молотка.

— Четыреста тысяч, — вдруг завопил Эршман, будто этот звук вывел его из оцепенения.

Но поздно. Продажа с торгов совершилась.

Все кинулись к нему. Что произошло? Почему раньше не назвал свою цену?

Он только лишь смеялся.

— Что произошло? Да сам не знаю. Отвлекся вдруг на какую-то минуту.

— Как это возможно?

— Да вот принесли тут письмо.

— Это из-за него?

— Отвлекся на минутку.

В зале был и Ганимар. Он видел, как продавалось кольцо, и подошел к одному из посыльных.

— Вы передавали письмо господину Эршману?

— Да.

— А от кого?

— От одной дамы.

— Где она?

— Где? Вон там, в густой вуали.

— Та, что уже выходит?

— Да.

Ганимар кинулся к дверям за дамой, которая в тот момент спускалась по лестнице. Он побежал следом, но у самого входа не смог быстро пробраться сквозь толпу. Выскочив наконец на улицу, он понял, что она исчезла.

Тогда Ганимар, вернувшись обратно, подошел к Эршману, представился и стал расспрашивать о письме. Тот передал его ему. На листке бумаги незнакомым финансисту почерком кто-то торопливо нацарапал карандашом: «Голубой бриллиант приносит несчастье. Вспомните об участи барона д'Отрека».

Однако на этом приключения голубого бриллианта не закончились. Он приобрел известность благодаря убийству барона д'Отрека, а затем происшествию в зале Друо, но поистине всеобщую славу получил лишь полгода спустя. Ведь как раз следующим летом у графини де Крозон похитили с таким трудом приобретенную драгоценную вещицу.

Напомню об этой любопытной истории, чьи драматические, волнующие повороты в то время всецело занимали наши умы. Лишь сегодня мне позволено пролить свет на некоторые обстоятельства этого дела.

Вечером 10 августа в салоне великолепного замка Крозонов, что возвышается над бухтой Сены, собрались гости. Звучала музыка. Сама графиня села за рояль, положив на тумбочку возле инструмента свои кольца, в том числе и перстень барона д'Отрека.

Час спустя граф удалился в свои апартаменты. Его примеру последовали и оба кузена д'Андель. В гостиной оставались лишь австрийский консул господин Блейхен с супругой и задушевная подруга графини де Крозон мадам де Реаль.

Шла беседа. Потом графиня погасила большую лампу на столе. Господин Блейхен погасил две лампы, стоявшие на рояле. На какое-то мгновение комната погрузилась в полную темноту, затем консул зажег свечу, и все трое разошлись по своим спальням. Однако, едва придя к себе, графиня вспомнила о кольцах и отправила за ними горничную. Та принесла их с тумбочки и разложила на каминной полке. Графиня и не подумала на них взглянуть. Но на следующее утро обнаружила пропажу перстня с голубым бриллиантом.

Пришлось рассказать все мужу. Мнение супругов было единодушным: горничная вне подозрений, значит, кражу мог совершить лишь господин Блейхен.

Граф вызвал главного комиссара Амьена, который завел дело и организовал негласное пристальное наблюдение за господином Блейхеном с тем, чтобы помешать тому продать или вывезти из страны драгоценность.

День и ночь полицейские сторожили дом.

Так, без каких-либо происшествий прошло две недели. В конце концов господин Блейхен собрался уезжать. В этот день против него было выдвинуто обвинение. Комиссар дал приказ обыскать его вещи. В маленькой сумочке, ключ от которой консул всегда носил с собой, был найден флакон с зубным порошком, а в нем — кольцо!

Госпожа Блейхен упала в обморок. Супруга ее тут же взяли под арест.

Читатель помнит, какой системы защиты придерживался обвиняемый. Он утверждал, что кольцо из мести было подброшено ему графом де Крозон. «Граф груб, он мучает свою жену. Я долго беседовал с нею и советовал развестись. Узнав об этом, граф решил отомстить. Он сам взял кольцо и засунул его в мой туалетный несессер». Однако граф и графиня упорно продолжали утверждать свое. Обе эти версии были одинаково возможны, одинаково вероятны, оставалось лишь выбрать одну из них. Ни единого доказательства, способного поколебать чашу весов, ни с той, ни с другой стороны. Так, в переговорах, поисках и догадках прошел целый месяц, однако ничего определенного не прибавилось.

Устав от шума, поднявшегося вокруг этого дела, убедившись в том, что им не удастся представить хоть какое-нибудь доказательство, подтверждающее их обвинения, господа де Крозон потребовали, чтобы из Парижа прислали полицейского, способного распутать этот клубок. К ним направили Ганимара.

Целых четыре дня старик главный инспектор что-то вынюхивал, выглядывал, облазил весь парк, вступал в долгие переговоры с горничной, шофером, садовниками, даже почтовыми служащими из ближайшего отделения, осмотрел апартаменты, которые занимали Блейхены, кузены д'Андель и мадам де Реаль. И наконец однажды утром, даже не простившись с хозяевами, внезапно уехал.

Однако неделю спустя от него пришла телеграмма:

«Прошу прибыть завтра в пятницу, в пять часов вечера в кафе „Японский чай“ на улице Буасси-д'Англа. Ганимар».

В пятницу, ровно в пять, графский автомобиль затормозил у дома 9 по улице Буасси-д'Англа. Ожидавший на тротуаре инспектор, не пускаясь в объяснения, проводил их на второй этаж кафе.

В зале сидели двое мужчин. Ганимар представил их:

— Господин Жербуа, преподаватель версальского лицея, у которого, как вы помните, Арсен Люпен украл полмиллиона, и господин Леонс д'Отрек, племянник и единственный наследник барона д'Отрека.

Все четверо сели. Спустя несколько минут к ним присоединился и пятый, шеф Сюртэ.