— Надеюсь, что не захочешь. Потому что я буду очень скучать.
— Я тоже, Марин… — мягко улыбаюсь подруге.
Два дня спустя...
— Чувствуй себя как дома.
— Спасибо… — осматриваюсь в прихожей.
— Я отнесу твои чемоданы в комнату, ладно?
— Да-да, — снимаю туфли и следую за братом, между тем осматриваясь. Квартира и правда большая. Не в центре, но, как сказал брат, отсюда очень удобно добираться до всего необходимого. Завтра же собираюсь поехать встать на учет в новую женскую консультацию. Моя беременность требует тщательного наблюдения, и пренебрегать этим я не стану. — Ух ты… Это моя комната?
— Если чего-то будет не хватать, то мы что-нибудь придумаем.
— Да вроде все есть. Тут очень уютно.
Видно, что он готовился. Кровать, светлые обои, стены, ковер, большой шкаф, полочки и даже стол имеется.
— Ну, если что, то скажешь.
— Ты мне, наверное, самую большую комнату отдал, — кружусь.
— Моя такая же. А третья маленькая. Там я храню всякий старый хлам.
— А, понятно.
— Голодная?
— Я бы поела…
— Можем сходить куда-нибудь. Тут напротив есть отличное кафе.
— Отлично. С удовольствием. Только я душ по-быстрому приму.
— Черт, я и не подумал… Ты, наверное, устала. Давай я тогда на дом что-нибудь закажу.
— Нет-нет, я весь полет проспала, хотя обычно перелеты плохо переношу. Но в этот раз все было отлично. Так что я быстренько сейчас.
— Ладно. Душ в той стороне. Все, ухожу и не мешаю, — с улыбкой подмигивает мне Максим и покидает комнату, закрывая за собой дверь.
Шумно выдохнув, я иду к окну, сильнее распахиваю шторы и улыбаюсь с прикрытыми глазами.
Новое место. Новая жизнь. Новая я. Как же я рада, что вырвалась…
Глава 10.
— А отчима у тебя не было? — спрашиваю Максима.
Мы сейчас в кафе, которое он посоветовал. Мне тут нравится. Уютно. Еда вкусная и уж куда дешевле чем в столице. Я так удивилась, когда заглянула в меню.
— Был какое-то время, в детстве. Неплохой мужик, но что-то у них с матерью не заладилось. Моя мама была сложным человеком...
— Но тебя, во всяком случае, хорошо воспитала.
— Ну, ты меня еще плохо знаешь, — усмехается Максим. — Но если серьезно… то ей просто не везло.
И с моим отцом тоже не повезло… Повезло бы — не было меня. Так странно. Мы сейчас сидим с Максимом друг напротив друга, лишь по той причине, что мой отец любил двух разных женщин.
— Ты так и не рассказал, как она умерла…
Должны же мы об этом поговорить. Поговорить обо всем. Не чужие.
— Болела. Уже тогда болела, когда отец умер. Она долго не говорила мне о болезни, а потом, когда я узнал, ничего уже нельзя было сделать…
Наверняка глушила боль обезболивающими, притворялась, что все в порядке… Ну отец так же делал.
Вижу, ему больно об этом говорить. И еще долго так будет. Мне самой не так давно легче стало.
— Что… что отец тебе сказал, когда увидел тебя?
— Он почти не говорил, если честно. Но дважды он повторил свою просьбу не говорить об этом тебе.
— Тебе это не обидело?
— Да нет, я не дурак, все понимал. Он не хотел разочаровать свою дочь. Ты ведь могла не понять…
— Так я и подумала. Только… напрасно он так решил. Я бы все поняла, и может быть тогда моя судьба сложилась бы иначе…
После смерти папы я чувствовала себя очень одинокой, а потому не могла сидеть в четырех стенах, искала новые места, чтобы себя взбодрить и отвлечься. В одну из таких вылазок я встретила его…
— Ты о своем бывшем муже?
— О нем… — треплю бумажную салфетку в руках. — Я вышла замуж почти сразу после смерти папы. У меня никого не было, и некому было что-то посоветовать. А возможно, будь у меня на тот момент брат, то все не произошло бы так быстро, и я присмотрелась бы к человеку, который внезапно захотел втянуть меня в… неважно. Я сама во всем виновата.
— Во что он тебя втянул?
— Долгая история…
— А мы спешим?
Что ж...
Рассказываю брату хоть и не все, но прохожусь по ключевым моментам, в том числе и о причине нашего развода.
— Думаешь, он на самом деле не считал, что ты хотела покончить с собой?
— Да конечно нет… Он же не идиот... Для него просто все стало сложно. Он никогда не хотел понять меня и мою боль… Проще было развестись со мной и закрутить новый роман с девушкой, которая косплеит меня, — закатываю глаза.
Она и правда в общих чертах копия меня. Но я не думаю, что это что-то значит для Мирона. Просто она следующая удобной дурочка, которая заглядывает ему в рот.
— И ты не хочешь, чтобы он знал о ребенке, — констатирует, а я киваю. — И нет никого, кто сможет растрепать об этом? Ты говорила, что у тебя подруга там близкая осталась…
— Марина не скажет, — хмурюсь. — Она меня всеми силами пыталась вытащить из этого болезненного брака… Так что она не станет.
— Больше никто?
Хотя бы я сказать, что никто… Но есть еще один человек. Янина знает.
— Невестка Мирона… Жена, то есть невеста, его родного брата…
Случайно вышло, что она узнала. Я прокололась. Отпираться было бесполезно.
— А вот это плохо.
Я взяла с нее обещание, что она никому не скажет, и почему-то мне верится, что она из того сорта людей, который умеет держать язык за зубами. К тому же прошло уже достаточно времени… До сих пор никто не знает из их семейства, кроме чертовой Ланы. Но о ней и говорить не стоит. Она будет молчать.
— Да нет, она не скажет. Давно бы уже рассказала, если бы хотела.
— Тогда не переживай.
— Не переживаю… Рядом с тобой как-то спокойно. Я это поняла еще когда ты приехал, и мы провели вместе полдня. Для меня главное, чтобы тебе не в тягость было мое присутствие. Если что не так, то я могу снять квартиру где-нибудь поблизости, ты только скажи и…
— Ты прекрати это, ладно? — сильно хмурит брови, но у меня это вызывает улыбку. У отца так же брови делались, когда он хмурился. Ну он точно мой брат!
— Ладно… Молчу. Но все равно имей в виду.
— Ешь уже свои круассаны...
Спустя месяц…
Последние тридцать дней прошли как никогда тихо в моей жизни. Ни испорченных нервов, ни визитов бывших родственников… Я больше даже во сне не вздрагиваю. А это прогресс.
Есть одно «но». Я думаю о нем. Чаще, чем думала буду спустя месяц. Наверное, это все от безызвестности. Я не знаю, как он там сейчас. Восстанавливается, должно быть, до сих пор.
С Мариной я созваниваюсь, но я запретила ей хоть что-либо, если она услышит о нем, передавать мне. Да она и не пыталась. Говорим в основном о моем малыше, которому больше ничего не грозит. Угрозы выкидыша больше нет.
Вот сейчас, как всегда делаю в это время суток, набираю Марину. Делаю это с сим-карты брата. Он мне дал, чтобы я не светилась со своими данными.
— Как день провела? Опять гуляла в каком-нибудь новом месте?
— Да сегодня особо не гуляла… Больше на кровати лежу и фильмы смотрю. Максим еще на работе. Ну а ты как?
— Да у меня как обычно. На день рождения вот скоро собираюсь ехать. Коллега с работы пригласила, которая новая. Схожу, почему нет…
— Действительно. Сходи, развейся. Тебе, наверное, идти собираться надо?
— Да я еще в ванне лежу.
— А… Тогда… — сжимаю левую руку в кулак. — Скажи… ты что-нибудь слышала?
— О чем?
— Марин…
— А… Лиль, ты же просила не говорить тебе ничего.
— Ты слышала или нет?
— Да что я могла слышать? Где твой Барсов, а где я? У нас разные круги общения.
И мне все равно почему-то кажется, что она что-то да знает. Она же общается с этой Дашкой, которая в том же здании работает, где находится его офис.
— Но если бы знала, то рассказала бы мне?
— Нет. Тебе это не нужно, Лиль. Ты только пришла в себя. У тебя даже голос изменился. Вот что ты опять себе проблем хочешь?
