– Как выключается свет во дворе?
Джерри задумался, потом оглянулся на выключатель. Тот относился только к комнатной лампочке.
– Его не выключить.
– Значит, в случае необходимости придется расстрелять его, – пожал плечами Киллер. – Правда, пока нам выгоднее, чтобы он горел. Занеси в дом побольше дров. Задерни занавески. Подвинь диван сюда, а кресло – сюда.
Окна вроде надежные и крепкие. Дыр в ограде я не нашел, и по верху пропущена колючка. Ворота видны из этого окна. Убери оружие с вида, но так, чтобы его легко было достать. Керосина хватит, чтобы держать одну лампу зажженной все время, на всякий случай. Мы поставим ее в этот угол, так что в комнате будет достаточно темно, чтобы мы могли выглядывать в окно… – Киллер нахмурился. – Чему это ты улыбаешься, Джереми из рода Говарда?
Джерри улыбался, глядя на происшедшую с Киллером перемену. Самого его нервировало холодное ощущение уязвимой наготы – стресс натягивал кожу его лица так, что хотелось поморщиться. Возможно, он и морщился – непроизвольно. Но у Киллера стресс проявлялся совсем по-другому – он отражался в холодном профессионализме, куда более взрослом взгляде на мир, чем юношеская бравада, отличавшая его в Мере. Сейчас любой вербовщик отдал бы все, чтобы заполучить такого рекрута – двадцатилетнего парня с четырехсотлетним боевым опытом.
Впрочем, сам принцип оценки человека по продолжительности его службы был совершенно чужд мышлению Киллера, так что объяснить ему это Джерри и не пытался.
– Я просто думал, Ахиллес, сын Криона, – произнес Джерри, – что я горд считать себя твоим другом. Мера сделалась бы скучной без тебя… но смертным ты мне нравишься даже больше.
Где-то далеко в степи, едва различимый сквозь шум дождя, раздался чей-то одинокий вой.
Глава 3
– Мы уже почти приехали? – спросила Лейси.
– Ради Бога! – взорвалась Ариадна. – Ты спрашиваешь меня об этом в девятьсот девяносто девятый раз!
Потом пробормотала про себя «Господи, дай мне силы», сделала глубокий вдох и сказала вслух:
– Извини, дорогая. Я думаю, мы уже почти приехали, и прости меня за то, что я накричала на тебя.
Усталость – понятие, и вполовину не Отражавшее ее состояния… она вообще не находила подходящего названия для этой рези в глазах или бетонной тяжести в руках. Ей хотелось закрыть глаза и заснуть лет этак на несколько (спасибо, мне и в холодной машине вполне удобно); но с ней были Лейси и Алан, а метрономы перед ней – вовсе не метрономы, а дворники, и ей никак нельзя спать.
Она вела машину уже четырнадцать часов.
Лейси всхлипывала, пытаясь делать это бесшумно, что было еще хуже яростного рева, который издавал Алан пока не отключился.
– Скоро уже, дорогая, – повторила Ариадна. – Помнишь, я показала тебе указатель у поворота? Там было написано: «Надежда». Мы едем в место под названием Надежда. Хорошее название, правда?
Лейси хлюпнула носом и, возможно, кивнула в темноте.
Вот только никакой Надежды пока не было видно. Она уже смирилась с тем, что не пересечет границу сегодня ночью – кофе ни капельки не помог, а от гамбургеров Алана укачало в третий раз, отчего вонь в машине усилилась.
О'кей, возможно, кофе и помог ей минут на десять, но потом глаза снова начали слипаться, дождь усилился, и постепенно в ее сознание просочился холодный факт: она не пересечет границу сегодня ночью. Потом придорожный указатель пообещал ей Надежду за следующим поворотом, и это показалось ей как бы указанием свыше, и она свернула с магистрали.
И ведь видела она огни этой Надежды, черт возьми, огни в дождливой ночи, всего в миле от шоссе, а может, и меньше. Она ехала по дороге, не сворачивая, минут двадцать или больше. Надежды не было!
До сих пор все шло хорошо. Никто из них не верил, что она способна на это: снять деньги со счета без ведома Грэма, оставаться трезвой целых три месяца, заново привыкнуть к детям, приучить их доверять ей, купить машину, возобновить водительскую лицензию, забрать Лейси из школы, а Алана из детского сада, дождавшись, пока Мейзи ушла в парикмахерскую. И все спланировано ею самой, так что никому и в голову не пришло, что она задумала. Она родилась в Канаде, поэтому может объявить себя канадской гражданкой; стоит ей пересечь границу с детьми – черта с два они их у нее отнимут, даже если найдут. Она проделала все вполне успешно, и только этот чертов дождь помешал ей доехать до границы, нигде не задерживаясь. Скорее всего они до сих пор прочесывают мотели в радиусе сотни миль от дома, когда она уже здесь, вне пределов их досягаемости.
Свиш-сваш… свиш-сваш… Даже на предельной скорости дворники уже не справлялись с дождем. Дождь заполнил лучи фар серебряными искрами и одел асфальт в серебряный туман, и если бы не этот дождь, она была бы уже в сотне миль отсюда, по ту сторону границы, в безопасности. Но Надежда растворилась в дожде – ее как смыло. Последний прогноз, который она слышала, обещал солнце и жару все три следующих дня. Ну почему она никогда не принимает в расчет неожиданных осложнений? Черт, такому дождю место где-нибудь в тропиках, в сезон муссонов, не в этой занюханной Северной Дакоте… или Миннесоте – главное, уже не в Манитобе.
Радио теперь молчало – после тринадцати часов верчения рукояток, нажимания на кнопки и перепрыгивания с одной визжащей рок-программы на другую, с кантри на вестерн и обратно. Хоть какая-то радость от этого дождя: он в конце концов просочился в антенну или куда-то там еще, и все, что они теперь могли поймать, – это помехи. Странные, завывающие помехи, даже Лейси не желала их слушать. Ал заснул на заднем сиденье – после четырнадцати часов рева и тошноты, и это само по себе было уже немалым облегчением. Лейси съежилась в углу и тоже скоро заснет. Тогда она сможет ехать дальше; возможно, даже доберется до границы, если та еще открыта в этот час – кстати, сколько сейчас времени? Электронные часы на приборной панели, похоже, тоже взбесились, отсчитывая время в обратную сторону. Если дождь будет и дальше так продолжаться, вся эта чертова машина проржавеет и застрянет здесь навеки.
Или она сама ее здесь угробит. Даже слушать болтовню Лейси лучше, чем загнать машину в кювет. Правда, местность настолько плоская, что здесь и кюветы почти безобидные… трудно сказать наверняка; все что она видела – это светящийся туман в лучах фар.
– Когда мы доберемся до Надежды, детка, мы устроимся на ночлег в уютном мотеле, – сказала Ариадна. – В теплом-теплом, с мягкими постелями. Здорово будет, правда?
Лейси, возможно, кивнула.
– Поговори с мамой, детка. Помоги мне не заснуть.
– Что ты хочешь, чтобы я говорила, мамочка?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
