Читаем без скачивания Луна твоей жизни (СИ) - Лафф Кира

Когда у нас в России отменили крепостное право? Видимо, в нашем университете, основанном в 1755 году, сохранились не только учебные традиции того времени. Чувствую себя вещью, которую только что удачно продали. Хлопок закрывающейся двери как стук молотка лицитатора на аукционе: "Лот продан мужчине в серой футболке в третьем ряду…" Как так вышло, что я ничего не решаю в своей собственной жизни? Здравствуй, дивный новый мир.

Глава 4

Кира

Он позвонил лишь спустя два дня. Всё это время я толком не могла ничем себя занять: настороженность, любопытство, решимость и страх сменяли друг друга ярким калейдоскопом. Мне кажется, я никогда не испытывала столько эмоций одновременно. Они роились в голове, жужжа, сталкиваясь и перебивая друг друга. Целый улей жалящих чувств!

Иногда я была как студент в первую сессию — напряжённой и натянутой, как струна. В другое время как молодой воин перед битвой — возбуждённой и решительной. Именно эта неизвестность и полная зависимость от него больше всего беспокоили меня. Они поселялись в теле где-то под рёбрами, не давая вздохнуть полной грудью. Мне казалось, что Кирилл намеренно выжидает, пытает меня неопределённостью. Или, быть может, я всё придумала себе, и ему на самом деле просто нужен секретарь — кофе приносить там, ездить в редакцию с рукописью, отвечать на звонки… Чем обычно занимаются ассистенты?

Я честно пыталась отвлечься, звонила друзьям: бывшим одногруппникам и приятелям с кафедры. Как-то раз, когда мне стало совсем сложно справиться с собой, я решила наконец пойти и купить его книги. В конце концов, я даже не знала, почему все так хвалят этого самодовольного нахала. Я без труда нашла его романы в разделе современной русской прозы — для них в магазине был отдельный стенд. Приятная продавщица книжного неторопливо сложила мою покупку в фирменный пакет магазина и пожелала мне хорошего дня. Я подумала, что, если моя научная карьера не удастся, я всегда могу пойти работать в книжный магазин — тут уж точно меня не будут домогаться всякие сомнительные личности.

Вышла из магазина и уже направилась к ближайшей станции метро, как вдруг зазвонил телефон. Незнакомый номер.

— Алло, — чувствовала, как ком в груди стремительно поднялся куда-то в область горла.

— Привет, Кира. — сразу узнала его хрипловатый голос.

— Привет. — ответила я, пытаясь унять беспокойство в груди.

— Мы встречаемся с тобой завтра в 18:00. Адрес я пришлю тебе позже. Надень кроссовки и не опаздывай. — сухой, деловой тон.

— Хорошо.

— Ты уже читала мои книги? — внезапно спросил он.

— Эээ… да… то есть вот как раз купила — я зачем-то подняла и протянула вперёд пакет с книгами. Как будто он может увидеть мой жест.

— Не читай их. Пока. Я узнаю, если ты будешь непослушна. — ледяная угроза в его голосе.

— Ладно, как скажешь. — я пытаюсь звучать безразлично, будто бы мне и не очень-то этого хотелось. Будто я вовсе не сгораю от любопытства.

Через несколько часов мы встретились около «Парящего моста» на набережной. Это было прекрасное место, особенно, когда зажигались фонари, и их отражение плавало по поверхности Москвы реки. Кирилл уже ждал меня. Я была насторожена, так как место располагало к романтике. Чувствовала себя натянутой струной, готовой лопнуть от одного прикосновения. Писатель улыбнулся при виде меня:

— Молодец, что пришла вовремя. — его чёлку развивал ветер, отчего она казалась ещё длиннее.

— Послушай, мне кажется, мы начали наше знакомство неправильно, — он смотрел мне прямо в глаза.

Каждый раз при взгляде на него я инстинктивно ощущала опасность. Хотя сегодня он и решил надеть маску деловой доброжелательности, меня было не так просто лишить бдительности.

— Давай отныне будем придерживаться сугубо деловых отношений, Кира. — Мне было странно приятно слышать, как он называет меня по имени. Писатель протянул руку. — Ну что, мир?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я пожала его ладонь, тёплую и шершавую. Он несколько дольше, чем следовало, удерживал мою руку в своей, как будто принимая какое-то решение. Потом быстро выпустил её и больше не смущал меня изучающими взглядами за всю прогулку ни единого раза.

Он был забавным и остроумным. Сперва он рассказал, как впервые оказался на этой набережной двадцать лет назад без гроша в кармане, и ему пришлось ночевать прямо тут под мостом в течении месяца.

— Да, ладно! — не поверила я.

— Серьёзно. — грустно улыбнулся он своим воспоминаниям.

— Сложно поверить. — я обвела взглядом его брендовые вещи. — Просто ты выглядишь таким… — запнулась, подбирая слова. — таким успешным.

Кирилл поднял на меня серьёзный взгляд.

— Это всего лишь вещи. — на секунду замолчал, потом добавил. — От успеха твоя сущность не меняется. Всё самое важное у тебя вот тут. — он показал пальцем на мой лоб. — Тысячи миров в твоей голове. Разве не это больше всего привлекает в личности?

Я промолчала. Конечно, легко ему рассуждать теперь об истинной важности внутреннего мира, когда сам он уже добился успеха.

Всё остальное время Кирилл держался немного отстранённо и по-деловому, но мне было совсем не скучно. Мы болтали о разных вещах, с ним я чувствовала себя достаточно легко. Не так легко, как с подружкой или мамой, а скорее, как с интересным преподавателем из университета. Он и держал себя со мной несколько покровительственно и, казалось, знал обо всём на свете. Его кругозор по истине был достоин энциклопедии. Я ожидала от него чего угодно, кроме этого светского высокоинтеллектуального общения. Оно так сильно контрастировало с его брутальной и несколько небрежной внешностью.

Так начались наши почти ежедневные встречи. Он звонил и в приказном порядке назначал место и время. Писатель не терпел опозданий, поэтому я обычно приезжала за двадцать минут до назначенного времени. Надо отдать ему должное — сам он тоже никогда не опаздывал. Кирилл всегда называл эти встречи «общением», хотя я чаще всего чувствовала себя как на экзамене.

Несмотря на сдержанное дружелюбие с его стороны, я постоянно ощущала давление. Он проникал ко мне в голову своими дерзкими и прямыми вопросами. По началу наш разговор порхал над темами, лишь иногда задевая крыльями более глубокие слои. Мы говорили обо всём и не о чём конкретно. Так незаметно Кирилл узнал обо мне практически всё, касаясь своими вопросами всё более личных тем. Сначала совсем нежно, потом настойчивее. Теперь он знал мою краткую биографию, любимую еду, тему моей научной работы и даже мой адрес. С какой-то маниакальной настойчивостью он выспрашивал меня обо всём на свете, и я терялась в догадках, чем вызван такой голодный интерес к моей персоне. Зачем ему знать столько о своей ассистентке?!

Я тоже пыталась узнать его, но он всегда переводил разговор на другую тему. В нашем общении не было никакого сексуального подтекста, он держался подчёркнуто по-деловому, что, конечно же, не мешало мне любоваться его серьёзным лицом, точёным профилем и задумчивыми глазами.

Был один странный нюанс, который по началу не давал мне покоя. Кирилл всегда давал чёткие указания по поводу моей одежды и внешнего вида. Сначала он говорил что-то типа: «Сегодня надень кроссовки», «распусти волосы», или «будь в платье», но очень скоро он начал подробно описывать то, в чём я должна явиться на «общение».

В начале меня это жутко раздражало. Мне казалось, он относится ко мне как к ребёнку, не воспринимает как личность. Но потом я смирилась и стала даже радоваться его инструкциям, так как все мои мысли были постоянно заняты другим, и на заботу о внешности не оставалось ни времени и ни желания.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Когда мы заходили перекусить в кафе или ресторан, он придерживался той же тактики — делал заказ за нас двоих. В первый раз я удивилась, когда официантка протянула мне меню, а он забрал его у меня, сказав с ухмылкой: «Она будет то же, что и я.» Наверное, мне нужно было тогда сразу расставить все точки над “i”, но я не решилась с ним спорить и промолчала.