Розабелла проспала, почти не просыпаясь, полтора дня. Но затем ее сон сделался беспокойным, и Аннабелла слышала по ночам душераздирающие крики и рыдания, доносившиеся из соседней комнаты. Когда она подходила, чтобы успокоить спящую Розабеллу, та со страхом прижималась к ней и не отпускала от себя.
На третий день Розабелла заявила, что сможет встать. Бекки и Аннабелла решили постараться изо всех сил, чтобы праздник Пасхи в этом году прошел как можно веселее. Поэтому, когда Розабелла спустилась вниз, ее встретил горящий камин в маленькой гостиной, свежий аромат цветов в прихожей и вкусный запах теста, несущийся из кухни.
Усилия сестры и экономки были полностью вознаграждены – Розабелла широко улыбнулась, щеки у нее порозовели, и гостиная огласилась ее веселым смехом.
Когда в пасхальное утро звон колоколов разнесся по округе, Розабелла заявила, что тоже пойдет в церковь.
– Но, дорогая…
– Анна, туда ведь недалеко идти. Я хорошенько укутаюсь. Посмотри, как сияет солнце! Пожалуйста. Мне так хочется пойти.
К счастью, погода действительно способствовала посещению церкви. Ветер поутих, солнце светило все ярче, и воздух быстро прогревался. Состояние Розабеллы улучшалось на глазах. Бекки с восторгом прислушивалась к смеху и спорам сестер.
Хотя доктор Джардин продолжал навешать отца, никому уже и в голову не приходило пригласить его к гостье. Аннабелла терпеливо ждала, когда же сестра поверит ей свои секреты, но та, по – видимому, решила забыть на время о Лондоне и обо всем, что с ним связано. Розабелла молчала.
Все шло хорошо, но в конце апреля Розабелла вновь сделалась замкнутой, у нее пропал аппетит. Аннабелла терялась в догадках. Как-то раз она обнаружила сестру в спальне, где та с выражением полной безысходности на лице смотрела в окно. Аннабелла решила больше не ждать и потребовала у сестры объяснений.
Розабелла начала было говорить, потом замолчала.
– Ничего не произошло, Анна. Ты ничем не можешь мне помочь. Я сама должна с этим справиться. – Она глубоко и прерывисто вздохнула. – Просто… просто мне очень тяжело говорить.
– В чем дело? С чем ты должна справиться? Роза, любимая, что бы ни было, тебе не придется решать все одной. Нас двое, помни это.
– Нет. Ты не можешь мне помочь. Никто не может. Я должна вернуться, – сказала она безжизненным голосом, а когда Аннабелла посмотрела на ее руки, то увидела, как пальцы нервно теребят носовой платок.
– Вернуться в Лондон? Какой вздор! Я-то думала, что ты останешься до лета.
– Очень скоро за мной приедут. Ровно через месяц с того дня, как я покинула Лондон. Он очень точен. Вероятно, оттого, что служит в армии… Он сказал, что я должна вернуться сразу, как будет прислана карета.
– Кто это «он»?
– Джайлс Стантон – кузен Стивена. Он его наследник.
– Почему я раньше о нем не слышала?
– Джайлс был в Европе последние десять лет и вернулся всего несколько месяцев назад.
– Но почему он указывает, что ты должна делать, а что нет? И почему ты обращаешь внимание на то, что говорит Джайлс Стантон?
– Я вынуждена. Стивен оставил много долгов. Джайлс теперь всем этим занимается…
– Ведь Стивену уже исполнился двадцать один, когда он умер?
– Конечно, но по завещанию отца Стивен либо должен иметь сына, либо вступает в права наследования в двадцать пять лет.
– Понятно. А я и не знала… Это довольно странно, правда?
– Да… но к тому были причины, – грустно произнесла Розабелла. – В результате мы с тетей Лаурой остались практически без гроша до тех пор, пока Джайлс не выплатит долги Стивена.
– Однако он обязан обеспечить вас с леди Ордуэй!
– Юридически нет.
– Но любой человек чести…
– В том-то и дело, что здесь речь не идет о чести. – Пальцы Розабеллы продолжали теребить тонкую ткань платка. – Он считает меня тунеядкой. – Она опустила глаза. – Возможно, я ею и была все эти годы. Тетя Лаура, такая добрая и любящая, вероятно, избаловала меня. Поэтому, когда она стала настаивать, чтобы я вышла замуж за Стивена, я почувствовала себя обязанной… Но я сделала это не из-за денег!..
– А Джайлс Стантон полагает, что из-за денег? Ничего себе, приятный человек! Но, Роза, выходит, ты не любила Стивена?
– Я… я любила его только потому, что он – сын тети Лауры. Он был добр ко мне, когда я была маленькой. А теперь… – Розабелла замолчала и сжала губы, – теперь я должна вернуться, когда Джайлс пошлет за мной. Он скоро отбывает во Францию, и я нужна в Лондоне. На следующей неделе мне придется уехать. Время так быстро пролетело.
– Ты не должна возвращаться до тех пор, пока не почувствуешь, что в состоянии это сделать! Напиши ему и все объясни.
Розабелла покачала головой.
– Джайлс Стантон не поверит ни единому моему слову.
– Но почему?
– Стивен наговорил ему обо мне ужасные вещи.
– То есть?
– Все, я молчу. Я дала слово не говорить о Стивене, а уже сказала гораздо больше, чем следовало. Нет, я должна вернуться. Это окончательно!
Наступило молчание. Аннабелла не знала, что сказать. Лондонская жизнь Розабеллы оказалась совсем иной, чем она предполагала.
– Тогда я попрошу папу написать мистеру Стантону. Я от него не отстану, пока он не напишет. Должен же мистер Стантон внять разумным доводам!
– Говорю тебе, он ничего не станет слушать! Он заставил меня пообещать, что я вернусь, когда за мной приедет карета. Я должна ухаживать за тетей Лаурой и вести хозяйство в его отсутствие. Иначе он откажется заплатить долги…
– Да он чудовище! – воскликнула потрясенная Аннабелла. – Не может этого быть!
– Я не могу рисковать благополучием тети Лауры. Когда Джайлс высмеивает меня своим язвительным голосом и обвиняет в неверности Стивену, я не знаю, как ему ответить. Я его боюсь.
– Да он сумасшедший!
– Сумасшедший или нет, но в его руках состояние рода Ордуэй, если он не согласится заплатить долги Стивена, мы с тетей Лаурой окажемся в нищете.
Аннабелла нахмурилась.
– Видишь ли, Роза, ты позволила несчастьям сломить себя. Конечно, тебе было нелегко – потеря Стивена, болезнь тети Лауры, а теперь эти долги… Но неужели ты такая бесхарактерная?
– Ты меня такой считаешь? Наверное, я такая и есть. Правда, Анна, я никогда не отличалась боевым задором, как ты. Я хочу дружить со всем миром, а… – голос Розабеллы задрожал, – в последние годы ничего, кроме несчастья, не вижу.
– Почему ты молчала? Почему не приехала раньше?
– Я не могла оставить тетю Лауру. Когда после Рождества Джайлс уехал во Францию, жить стало полегче. Я ждала Пасхи. Но Джайлс вернулся, начал разбирать бумаги Стивена и нашел какие-то дневники… После этого обстановка снова ухудшилась. Дело в том, что Стивен был болен. Он сам не знал, что пишет. Набор напыщенных фраз и бессвязных мыслей. Порой невозможно даже разобрать, что написано. Но Джайлс заявляет, что все понимает. Он видит то, что хочет видеть. Анна, клянусь, я не давала Стивену повода меня ненавидеть. Ты мне веришь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
