Повернулась к Западу с распростертыми объятиями. А что ваш хваленый Запад, господин Романов, Родина цивилизации и демократии? Отшвырнули нашу страну, дескать, у вас псевдодемократия. Двойные стандарты Запада хорошо известны. Что им нравится — это демократия, это хорошо, а что идет в разрез с интересами — тоталитаризм, международный бандитизм и прочее. Пиночета в свое время приняли и этого, как его, Батисту. Нашли демократию.
Домешник сел отдуваясь. Романов фыркнул. Типичная речь а-ля «Великая и неделимая». Как в свое время алкоголик Ельцин установил праздник независимости России. Дай Домешнику волю, так он тоже его установит. От кого? Да хотя бы от Эстонии. Или от Люксембурга. Встать и разгромить? Нет, встает Ларионов. Это будет уже интересно.
И он развалился в кресле, сменив презрительную мину на заинтересовано-скептическую. Так обычно смотрят на интересного собеседника, равного себе, который сегодня будет пороть всякую чушь.
Если бы Романов знал, что в этот момент оператор студии показывает его на телевизорах крупным планом, то, наверное, сто раз бы подумал, стоит ли ему корчить рожи высокопоставленному господину. Но, увы, ему никто об этом не говорил. А оператор все показывал и показывал, словно Романов ему сдельно платил за каждую секунду экрана.
И эта мимика была столь заразительна на фоне выступления министра, что зрители уже не столько смотрели, сколько пялились на череду движений оттопыренных губ, прищуренных глаз Романова, начавшего ухмыляться на слова Ларионова.
Хотел ли этого г. старший сотрудник или нет, но в эти минуты демократическая оппозиция получила в свои ряды одного из лидеров. Судьба потащила Романова в политику. И плевать она хотела на его желание сидеть в тишине. Нечего было вылазить на экран телевизора!
Глава 4
Господин министр иностранных дел Российской Федерации Алексей Антонович Ларионов был, прежде всего, дипломатом. Как лицо официальное, он и в неофициальной обстановке вел себя мягко и осторожно.
— Конечно, Михаил Данилович несколько преувеличивает, — сказал он укоризненно, уступая Романову, а в его лице и всему Западу. — Нельзя отрицать того, что страны Запада являются эталоном для демократических государств, в том числе для России. Можно привести массу примеров, когда наша страна ориентировалась на эту часть света. Уважаемый Дмитрий Сергеевич, безусловно, прав, когда говорил о деятельности Петра Великого. И на протяжении последующих веков Россия, как бы она не именовалась, всегда ориентировалась на Запад. По-разному, правда, были и кровавые войны, но были и позитивные моменты. И я думаю, мы и в будущем нацелены, прежде всего, на улучшение добрососедских и взаимовыгодных отношений.
В то же время двойственность, нередко двуличность западных стран, особенно таких, как США и Великобритания, хорошо видны. Здесь с Михаилом Даниловичем нельзя не согласиться. И мы бы просили наших западных коллег придерживаться единых стандартов. А то они осуждают Абхазию за стремление отделиться от Грузии и в то же время фактически подтолкнули к этому же косовских албанцев. А когда те отделились, поспешили их признать. И все толкуют о какой-то исключительности того случая. Какая исключительность? Может, у косовских албанцев на одну хромосому больше? — Ларионов передохнул, продолжил: — за неимением времени я не буду больше приводить примеры, их, к сожалению слишком много. Хочу лишь подчеркнуть — не все в порядке в Датском королевстве. Ракеты ПРО, экономическая дискриминация, наступление НАТО… — список длинный.
И, конечно же, положение в Грузии. Вторая грузино-югоосетинская война показала, что под маской мирной овечки прячется волк. Может быть, западные страны не видят его маски, поскольку находятся все время позади и им видна только филейная часть?
У нас большой счет к Западу.
— Благодарю Вас, — Поликарпов перехватил инициативу, решив, что позиция министра изложена достаточно полно. — Что на это нам ответят сторонники западной линии? Господин Захаров?
— Я… мнэ… мне кажется, что позиция западных государств в некоторых вопросах несколько двойственна, — под взглядами министра, депутата Госдумы и председателя общества храбрость ректора таяла как снег под жарким летним солнцем. — Но в то же время, нельзя не признать… я так думаю.
— Вы бы меньше думали, больше заботились о нашей Родине, — удовлетворенно рявкнул Домешник.
Романов фыркнул. Похоже, квасные патриоты начали побеждать. И самое главное, что доводы-то у них шиты белыми нитками. Вот он сейчас ножницами-то и поработает.
Нет, Дмитрий Сергеевич не считал западные государства столь уж ангельскими. Государства как государства, со своими интересами и корыстными целями. А в правительствах, как всегда, сидят мерзавцы и тупицы. Все прямо как у нас. А как же. Государство не может быть хорошим уже по характеру своего существования. Только не надо путать кучу зажиревших бездельников и западное общество. Как и у нас Россию и правительство. Нам до Запада еще идти и идти. И исходя из этого, не надо критиковать то, чего сами неизвестно когда получим.
Он приподнялся и уголком глаза заметил горестное выражение на лице Поликарпова. Значит, писал все же он.
— Мне кажется, господа, вы ломитесь в открытую дверь. Никто, за исключением твердолобых патриотов на Западе, не пытается говорить о белоснежных одеждах английских или там американских, французских политиков. Политика — дело грязное везде, что у них, что у нас, — Романов почувствовал, что его понесло и поспешил переключиться: — мне бы хотелось в нашей домашней дискуссии, где нет ни одного иностранца, ну почти, — поправился он, увидев, как побагровел Домешник. — поставить вопрос — а почему собственно Запад постоянно ставит двойные стандарты в отношениях с нами?
Он отвлекся немного, чтобы позлорадствовать над Домешником. Тот был наполовину украинцем. Его отец — натурализировавшийся гражданин Украины долгое время не мог получить паспорт гражданина России и добился это, только женившись.
Дмитрий Сергеевич насмешливо увидел, что его стрела попала в цель. Домешник чуть рукав пиджака не начал жевать от бешенства. Некрасиво он его поддел, но этому борову поделом. Тем более, чувствуется, без драки не обойдется.
Он продолжил:
— Вина Запада в двойных стандартах очевидна. И я думаю, находящимся здесь не придет в голову отрицать это. И особенно это касается стран, вошедших в западный блок в конце прошлого — в начале этого века. Эти шавки американцев кроме как презрительный взгляд вызвать не могут.
Да и Грузия. Что вы к ней пристали? Этот, как его, Барбакашвили, ихний президент, так рвется в объятия Запада, что вылез уже не только из штанов, но и из трусов. Нормальный человек с ним не только не поздоровается, но и тему
