главное — очень рани́м.
Именно стремление максимально уберечь от стресса Пашку, желание его защитить от него самого и от жестокости мира, заставило Андрея забыть о себе, спрятать под замок собственные переживания.
Андрей вспоминал себя — таким, каким он был пусть не в тринадцать, а в двенадцать лет. Вспоминал, как он лежал, скрючившись, в сухой траве и выл, как волчонок. А потом приехала тётя Тома, и поездка в город, которой Андрей так страшился, излечила его, а Тамара Константиновна и Пётр Сергеевич — вытащили из состояния глубокого стресса.
К сожалению, Андрей слишком доверял Свете и не ожидал от неё подвоха. Тот факт, что Андрей когда-то посчитал себя не в праве настаивать на усыновлении, теперь сыграл решающую роль: у Андрея не было никаких юридических прав в отношении несовершеннолетнего Пашки.
К счастью, Пашка понимал, насколько серьёзные неприятности могут возникнуть из-за него у Андрея, потому невыполнимых задач ни перед кем не ставил.
Андрея и Светлану развели в августе, однако удалось договориться с родителями Пашки, что парень поживёт у Андрея до сентября.
Сначала они жили в Заречном, а когда у Андрея закончился отпуск — в городской квартире.
Тридцатого августа Андрей привёз Пашку домой к "настоящим" родителям.
— Пашка, держись, — увещевал пасынка Андрей, хотя самому хотелось сейчас лечь и завыть, как тогда, в детстве.
Как он сам-то будет держаться? Если его держит только Пашка?
И вдруг в голове Андрея резко прояснилось. Заречное! Конечно! Теперь ничто и никто не помешает Андрею переехать и начать строительство! А Пашка сможет приезжать к нему и туда.
— Я постараюсь, папа, — Пашка, склонив голову, рассматривал собственные руки.
— Я уверен: нам удастся договориться с твоими… с мамой, и тебя будут отпускать ко мне. На зимние каникулы, например. А потом летом.
— И на осенние каникулы тоже. И на весенние, — вскинул голову Пашка.
— Конечно! А если всё получится так, как я хочу, то буду приезжать за тобой уже из Заречного.
— Ты хочешь переехать туда насовсем?
— Да, хочу. Теперь нет никаких причин цепляться за город. Только вот строительство сразу не получится начать: весны лучше дождаться.
— А где ты будешь работать в Заречном? В город оттуда ехать далеко.
— Сначала в интернете буду работать, возьму побольше нагрузки. А потом, может, придумаю что-нибудь.
… Однако жизнь вновь внесла коррективы в планы Андрея. Через неделю после того, как Андрей проводил Пашку к родителям, слёг Пётр Сергеевич.
Андрею всегда казалось, что Пётр Сергеевич должен прожить лет сто, не меньше, но то ли работа на вредном производстве дала себя знать, то ли просто пришёл час. Пётр Сергеевич слёг, и все понимали, что он не поднимется: болезнь проявляла себя очень агрессивно.
Конечно, в такой момент Андрей не смог оставить приёмных родителей, и тяжёлые заботы опять отодвинули на второй план и осуществление планов Андрея, и подкрадывающуюся депрессию. Он вновь переехал в квартиру родителей и помогал тёте Томе ухаживать за её угасающим мужем.
Родные дети Петра Сергеевича помогали материально, но приехать надолго у них не получалось. Зато Влада, любимая внучка Петра Сергеевича, которая в этом году окончила вуз, решила вдруг вернуться в родной город. Но не только затем, чтобы успеть побыть с дедом: Влада собиралась остаться в городе детства насовсем.
Андрей уже хотел было переехать обратно в квартиру тёти Томы, уступить комнату Владе, пока девушка не определилась с собственным жильём, однако Влада изъявила желание жить отдельно, пусть в менее престижном районе. В квартире тёти Томы, в той самой квартире, в которой когда-то Андрей жил с семьёй и считал себя самым счастливым человеком, теперь жила Влада.
Конечно, Андрей не забыл все те пакости, которые когда-то устраивала ему изобретательная Влада. Однако с тех пор минуло тринадцать лет, и пришла пора отодвинуть старые обиды.
Андрей не слишком верил в то, что люди меняются кардинально, даже с возрастом, потому всегда был с Владой настороже. Однако общая беда сплотила их, вынудив постоянно общаться и взаимодействовать. А ведь они почти не виделись с тех пор, как Андрей женился. Даже тогда, когда семья Влады приезжала в гости к Петру Сергеевичу.
Из худой и угловатой черноглазой девчонки с лохматыми тёмными волосами и резкими чертами лица Влада превратилась в достаточно тощую и угловатую молодую женщину. Волосы, правда, выросли длинные, до поясницы, а черты лица немного смягчились, приобрели некоторую женственность и гармонию.
Однако глаза смотрели по-прежнему весело и бойко, а голос был звонкий и хорошо поставленный. В целом, Влада, как и раньше, напоминала Андрею котёнка-подростка, который неистощим на пакости, а по ночам скачет, смешно выгнув спину, выпрыгивает из-за угла, нападая на всех домашних, и виснет на шторах. Иногда Андрей даже ловил себя на том, что после визитов Влады бегло осматривает свою комнату.
Влада окончила педагогический университет, получив специальность "преподаватель физической культуры", и теперь устроилась на работу в частную спортивную школу. Андрей никак не комментировал это, однако был уверен, что профессию Влада выбрала идеально.
Петра Сергеевича не стало в начале ноября, как раз в разгар осенних каникул, потому у Андрея, конечно же, не получилось забрать Пашку ненадолго к себе. К счастью, Пашка всегда был очень понятливым человеком. Они с Андреем виделись достаточно часто, а длительный визит пришлось отложить до зимних каникул.
Весной, когда все наследники Петра Сергеевича вступили в свои имущественные права, квартиру продали. Пётр Сергеевич завещал квартиру Тамаре Константиновне, однако она сочла, что более справедливо будет разделить деньги на три равные части, между нею и детьми покойного супруга.
Родители Влады решили использовать эти деньги на покупку жилья для дочери, но Влада, положив деньги на специальный счёт, с приближением новоселья не спешила. Некоторое время пришлось жить втроём в квартире тёти Томы. Именно это обстоятельство и ускорило переезд Андрея в Заречное. Наконец-то давняя и заветная, порой казавшаяся несбыточной мечта Андрея обретала конкретные контуры.
Андрей уволился с работы и собрал свои вещи. Собственно, он был готов, потому что всю мебель и бытовую технику, нажитые со Светой, он сразу отдал бывшей жене: ему не хотелось оставлять себе напоминания о холодном и расчётливом предательстве любимой женщины.
Однако перед отъездом Андрей решил поговорить с тётей Томой. Тёте было почти шестьдесят девять лет, и она вышла на заслуженный отдых ещё три года назад. Андрей знал, что когда-то давно, уезжая из Заречного, тётя Тома поссорилась с родителями, и примирение произошло лишь много лет спустя, когда дед Костя и Андрей остались вдвоём.
Бабушка Андрея была категорически
