— Что это? — Людмила устала удивляться и вгонять себя в рамки приличий.
— Не знаю, — пожал плечами водитель. — Но если хотите взглянуть — поторопитесь. Боюсь, что на выезде из города снова будут пробки.
Милочка, забыв пригласить водителя войти, быстро вернулась в комнату.
Она рассмеялась, но не ехидно, как вчера вечером, и не горько, как сегодня днем, а весело и радостно, когда вынула из первой коробки туфли. Как раз такие, о которых грезила, примеряя платье.
Быстро переобулась, одним движением сбросила крышку со второй коробки. Вынула невесомый палантин. Тоже вязаный. Но уже не из обычных шерстяных ниток, а из тонких полосок палевой норки. Набросила на плечи.
— Я готова! — улыбнулась водителю.
— Совсем другое дело, — удовлетворено прокомментировал увиденное мужчина. Согнул руку в локте: — Позвольте помочь вам спуститься по ступеням.
* * *
— А Людка-то наша, посмотри, как вырядилась! — две соседки перекуривали на балконе, ожидая пока мужья их позовут и начнут чествовать, и внимательно наблюдали за тем, как какой-то незнакомец усаживает Милочку в машину.
— Ага, — закивала соседушка, соглашаясь с подругой. — А все сиротой казанской прикидывалась!
— Видать, закадрила хахаля при бабках, — завистливо пробурчала первая.
— Да чем там кадрить?! — удивилась вторая. — Ни рожи, ни кожи! Одни кости торчат, плюнуть не на что!
— Есть на что — не на что, а шалик вон меховой напялила, — соседка потушила окурок в жестяной банке. — Пошли за стол что ль, а то наши успеют наклюкаться, не начав жрать.
* * *
Милочка откинулась на спинку заднего сидения автомобиля и прикрыла глаза. Смотреть на ночной город ей не хотелось. Голова слегка кружилась от попыток осмыслить события последних суток. Она уже устала удивляться и возмущаться, а принимала все, как должное.
«Я словно Золушка, едущая на бал», — улыбнулась столь уместному сравнению и тотчас погрустнела. — «И это значит, что ровно в полночь карета станет тыквой, а роскошный наряд превратится в привычные лохмотья. Конечно, никто не станет отбирать у меня все вот это», — коснулась пальцами мягкого меха палантина, — «но я сама не оставлю ни платья, ни туфель, ни накидки. Это не мое. И мне не принадлежит. Просто представлю, что попала в сказку и постараюсь получить от сегодняшнего вечера максимум удовольствия. И при первой же возможности верну Тимуру его подарки. Возможно, что я обижу его, но это и к лучшему. Пусть я для него навсегда останусь педагогом дочери, а не женщиной, в чей гардероб он решил вложиться, преследуя при этом непонятные цели».
Людмила поняла, что если продолжит развивать мысль в том же направлении, то снова испортит собственное праздничное настроение. Открыла глаза и начала любоваться красотами вечернего города, проносящегося за окном автомобиля.
* * *
— Друзья, позвольте представить вам педагога моей дочери Людмилу Марковну! — Тимур ввел Милочку в освещенный приглушенным чуть розоватым светом банкетный зал своего огромного дома.
Людмила только и успела, что оценить размер дома, не имея ни малейшего понятия о его внутреннем устройстве, когда Халфин встретил её на пороге и сразу же, взяв под руку, увлек за собой.
— Милочка, — Тимур повернул голову к спутнице, — позвольте познакомить вас с моими коллегами.
— Ты слышишь, она уже для него Милочка, — прошептала одна из гостий на ушко другой, стоявшей рядом.
— Но они все еще на «вы»! — отметила полная болндинка-собеседница. — Так что это ничего не значит! — и тут же радостно заулыбалась приближающимся Тимуру и Людмиле. Первой протянула руку и представилась:
— Добрый вечер, Людмила Марковна! Я — Эмилия Гавриловна! Моя дочь, Машенька и Леночка, доченька Тимура Айдаровича, успели познакомиться, и, кажется, даже подружились.
— Очень приятно, — Милочка пожала полные немного влажные пальцы. Взглянула на Тимура, который недовольно поморщился. Впрочем, задумываться о мимике хозяина дома, уже ведущего её к следующей паре гостей, было некогда.
— Друзья, — провозгласил Халфин, закончив знакомство Людмилы и гостей, — прошу к столу!
* * *
Людмила сидела за изысканно сервированным столом и удивлялась тому, что ей смогла прийти в голову мысль о том, что Тимур не обучен правилам этикета. Потому как даже она, в чей перечень предметов во время учебы в хореографическом училище наряду с балетным искусством входили обязательные уроки, повествующие о том, как нужно вести себя в обществе, коль скоро удостоишься приглашения на прием, растерялась, обозревая все вот эти вилки и вилочки, ножи и ножички, разложенные по обе стороны тарелки. Порадовалась, что каждый из мужчин ухаживает за своей спутницей. Понадеялась, что Халфин не предложит ей попробовать что-то совсем уж непонятное, выложенное горкой в тарталетку, или вон то, разноцветное в вазочке.
Впрочем, Халфин, казалось, понял затруднения гостьи, наклонился к уху Милочки, прошептал:
— Я бы порекомендовал попробовать коктейль из креветок и авокадо. Моей дочери он очень понравился. Горячих блюд сегодня не будет, но холодная паровая осетрина и заливная сёмга ничуть не хуже приготовленных на гриле.
— Хорошо, — ответила отчего-то охрипшим голосом.
Тимур направился к столу, уставленному разнообразными закусками, поставил перед Милочкой высокий бокал из тонкого стекла, из которого задорно торчал хвостик огромной креветки, словно невзначай, коснулся пальцами маленькой вилочки. Сел рядом, справа от Людмилы.
Она смотрела, как ловко управляется с таким же салатом сам Тимур. Радовалась тому, что гости рассажены на одной стороне стола, а не напротив друг друга, как это делается обычно. Это значит, что даже если она допустит какой-то промах, никто из гостей, кроме мужчины, сидевшего слева, чье имя Милочка успела забыть в круговерти знакомства, и самого Халфина её промах не заметят. Впрочем, сосед по столу был всецело занят своей дамой и на то, что и как ест Людмила, внимания не обращал.
Обед, перемежавшийся тостами в честь присутствующих дам, длился ровно два часа.
Гости, как по команде, отложили в сторону приборы.
Мужчины встали, начали помогать дамам, отодвигая стулья.
— Девочки могут немного отдохнуть и
