Читаем без скачивания Беседы на Евангелия - Григорий Двоеслов

Итак, братия, не удерживайте милостыни слова у ваших ближних. Как себе, так и вам советую только остерегаться праздной речи, уклоняться от бесполезного слова. Насколько можем мы останавливать язык, настолько да не вытекают слова на ветер, потому что Судия говорит, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда (Мф. 12, 36). Праздное же слово есть то, которое или не имеет пользы прямоты, или достаточной причины своей необходимости. Итак, обращайте праздные разговоры к назиданию; размышляйте, как быстро протекают времена сей жизни; внимайте, как придет страшный Судия. Представляйте Его пред очами сердца вашего, Его всаждайте в сердца ваших ближних для того, чтобы вы – если, насколько достанет сил, постараетесь возвещать о Нем – могли быть от Него названы с Иоанном Ангелами, что да благословит исполнить Сам Бог, живущий во веки веков. Аминь.

Беседа VII,

говоренная к народу в церкви святого апостола Петра в четвертый воскресный день Рождественского поста. Чтение Святого Евангелия Ин. 1, 19–28

В то время, когда Иудеи прислали из Иерусалима священников и левитов спросить его [Иоанна]: кто ты? Он объявил, и не отрекся, и объявил, что я не Христос. И спросили его: что же? ты Илия? Он сказал: нет. Пророк? Он отвечал: нет. Сказали ему: кто же ты? чтобы нам дать ответ пославшим нас: что ты скажешь о себе самом? Он сказал: я глас вопиющего в пустыне: исправьте путь Господу, как сказал пророк Исаия. А посланные были из фарисеев. И они спросили его: что же ты крестишь, если ты ни Христос, ни Илия, ни пророк? Иоанн сказал им в ответ: я крещу в воде; но стоит среди вас Некто, Которого вы не знаете. Он-то Идущий за мною, но Который стал впереди меня. Я недостоин развязать ремень у обуви Его. Это происходило в Вифаваре при Иордане, где крестил Иоанн.

1. Словами этого чтения нам, возлюбленнейшие братия, представляется в пример смирение Иоанна, который, имея такую святость, что мог быть признаваем за Христа, решился твердо держаться в самом себе, дабы от мнения человеческого не восхититься выше себя. Ибо Он объявил, и не отрекся, и объявил, что я не Христос. Поскольку же он сказал нет, то совершенно отверг, чем не был, но не отверг того, чем был, дабы, говоря истину, быть членом Того, Коего имени ложно не присвоил себе. Итак, когда он не желает имени Христа, тогда соделывается членом Христа, потому что, ревнуя о смиренном сознании своей слабости, справедливо заслуживает место на высоте Его. Но когда мы припоминаем мысль Искупителя нашего из другого чтения, тогда из слов этого чтения рождается вопрос, для нас весьма запутанный. Ибо в другом месте Господь на вопрос учеников о пришествии Илии отвечает: Илия уже пришел, и не узнали его, а поступили с ним, как хотели; так и Сын Человеческий пострадает от них (И если вы хотите знать, то сам Иоанн есть Илия – Мф. 17, 12). А спрошенный Иоанн говорит: «нет, [я не Илия]». Что же это такое, возлюбленнейшие братия, пророк Истины отвергает то, что утверждает Истина? Ибо выражения «есть» и «не есть» весьма различны между собой. Следовательно, каким образом он есть пророк Истины, когда не согласуется в словах с этой Истиной? Но если мы тонко разберем Саму Истину, то звучащее между собой разноречием перестанет быть противоречащим. Ибо Ангел об Иоанне говорит Захарии: предьидет пред Ним в духе и силе Илии (Лк. 1, 17). Следовательно, он (Иоанн) называется грядущим в духе и силе Илии, потому что как Илия будет предшествовать Второму Пришествию Господа, так Иоанн предшествовал первому. Как тот будет Предтечею Судии, так сей был Предтечею Искупителя. Итак, Иоанн был в духе и силе Илии, но лично не был Илией. Следовательно, что Господь утверждает о духе, то Иоанн отрицает о лице, потому что этому так и должно было быть, дабы и Господь высказал ученикам мысль об Иоанне духовную, и этим Иоанн отвечал плотскому народу не о духе, но о плоти. Следовательно, хотя и кажется противным истине то, что отвечал Иоанн, однако же он не отступил от стези истины.

2. Он, отрицаясь даже от имени пророка, – именно потому, что не только мог проповедовать об Искупителе, но и указывать [на Него], – далее высказывает, кто он, присовокупляя: глас вопиющего в пустыне.

Вы знаете, возлюбленнейшие братия, что Единородный Сын называется Словом Отчим, по свидетельству Иоанна, который говорит: в начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог (Ин. 1, 1). И из самого вашего говора знаете, что прежде звучит голос, дабы потом могло быть слышимо слово. Итак, Иоанн утверждает, что он есть глас, потому что предшествует Слову. Предшествуя пришествию Господню, он называется гласом потому, что делается слышным от людей посредством своего служения Отчему Слову. Он и в пустыне вопиет, потому что возвещает оставленной и отверженной Иудее утешение Искупителя. А о чем он вопиет, то внушает, присовокупляя: исправьте путь Господу, как сказал пророк Исаия[12] (Ин. 1, 23). Путь Господень направляется к сердцу тогда, когда со смирением слушается слово истины. Путь Господень направляется к сердцу тогда, когда жизнь предуготовляется к [соблюдению] заповеди. Посему написано: кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим (Ин. 14, 23). Итак, кто гордится умом, кто дышит пламенем любостяжания, кто оскверняется нечистотами роскоши, тот запирает дверь сердца от истины и, дабы не пришел к нему Господь, крепит запоры души застарелостью пороков.

3. Но посланные еще возражают: что же ты крестишь, если ты ни Христос, ни Илия, ни пророк? Поскольку об этом спрашивается не по желанию знать истину, но по злостной зависти, то евангелист молча заметил, когда присовокупил, говоря: а посланные были из фарисеев. Ясно говорит он как бы так: «Иоанна спрашивают о действиях его те, которые не умеют желать учиться, но [умеют] только завидовать». Но каждый святой, когда даже от развращенного ума получает вопрос, не изменяется в соблюдении своей благости.

Поэтому и Иоанн на вопрос зависти отвечает назиданием жизни. Ибо тотчас присовокупляет: я крещу в воде; но стоит среди вас Некто, Которого вы не знаете. Иоанн крещает не в духе, но в воде, потому что, не имея власти отпускать грехи, он омывает тела крещаемых водою, но не омывает духа через отпущение грехов. Итак, для чего крестит тот, кто крещением не отпускает грехов, как не для того, чтобы, сохраняя порядок предшествия своего, тот, кто рождением предшествовал Имеющему родиться, и крещением предшествовал Господу, Имеющему крестить; и чтобы тот, кто через проповедь соделался Предтечею Христа, и через Крещение был Его Предтечею подражанием таинству?

Между тем он, возвещая о Таинстве, утверждает, что Сей (Христос) и посреди людей стоит, и Его не знают, потому что Господь, явившись во плоти, соделался и видимым по плоти, и невидимым по величию. О Нем-то он далее говорит: Он-то Идущий за мною, но Который стал впереди меня. Ибо так говорится: стал впереди меня, что то же – «предо мною поставлен». Итак, «Грядет после меня потому, что после родился, но стал впереди меня потому, что превознесен выше меня». Но об этом говоря немного выше, он открыл и причины Его превознесения, присовокупив: который прежде меня был.

Ясно говорит он как бы так: «Рожденный после меня превышает меня даже тем, что Его не стесняют времена рождения Его». Ибо Тот, Кто во времени рождается от Матери, без времени рожден от Отца. Предаваясь Ему (Иисусу), он (Иоанн) объявляет, какое долженствует иметь благоговейнейшее смирение перед Ним: у Которого я недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его (Мк. 1, 7). У древних был обычай, что если бы кто не захотел иметь женой ту, которая была за него помолвлена, тот обязывался снимать сапог у того, кто по праву близости являлся к ней женихом. Итак, чем явился Христос среди людей, если не женихом Святой Церкви? О чем тот же Иоанн говорит: имеющий невесту есть жених (Ин. 3, 29). Но поскольку люди думали, будто Иоанн есть Христос, что сам Иоанн отвергает, то он справедливо говорит, что он недостоин даже того, чтобы развязать ремень обуви Его. Ясно говорит он как бы так: «Я не имею силы обнажать стопы нашего Искупителя, потому что незаслуженно не присваиваю себе имени жениха». Впрочем, это может быть объяснено и иначе. Ибо кто не знает, что обувь делается из мертвых животных. Воплотившийся же Господь явился как бы обутый, потому что в Божестве Своем принял мертвенность нашего повреждения. Почему и через пророка говорит: на Идумею простру сапог Мой (Пс. 59, 10). Ибо под именем Идумеи разумеется язычество, а под именем сапога – принятая смертность. Итак, Господь говорит, что Он на Идумею прострет сапог Свой, потому что когда Он плотью сделался известным для язычников, тогда Божество пришло к нам как бы в обуви. Но человеческий глаз не может проникнуть в таинство сего вочеловечения. Ибо никак нельзя постигнуть, каким образом Слово воплощается; каким образом высший и животворящий Дух одушевляется в утробе Матери; каким образом не имеющий начала и существует, и зачинается. Следовательно, ремень обуви есть завязка таинства. Итак, Иоанн не может развязать ремень обуви Его, потому что не может сам проникнуть в таинство воплощения Его, хотя и знал о нем по духу пророчества. Итак, что значат слова: недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его, как не выражение ясного и смиренного признания своего неведения? Ясно говорит он как бы так: «Что дивного в том, если превознесен предо мною Тот, на Которого я хотя и взираю, как на Родившегося после меня, но не постигаю таинства Его рождения?» Вот Иоанн, исполненный духа пророчества, славится дивным ведением и, однако же, внушает о себе, что он не знает недоведомого.