— Какой ужас, — пролепетала она.
— Уже много лет прошло, — ответил испанец.
Все, что осталось от жены, — воспоминания, и те, похоже, начали ускользать от него. Он более не скорбел по покойной жене, однако тот факт, что ему все труднее и труднее было вспомнить ее лицо, голос, смех, огорчал Луиса и вселял чувство глубокой вины. Жена снова покидала его.
Чувствуя, что Нелл не сводит с него глаз, Луис подбодрил ее:
— Ну же, давайте спрашивайте.
— Спрашивать?
Эта наглая англичанка и злила, и влекла его одновременно. Конечно, она не виновата, что оказалась почему-то столь притягательной для него. Но разве правильно, что ее образ так быстро начал вытеснять из памяти образ Розы? Луис резко нажал на тормоз.
От внезапно грубой остановки Нелл чуть поморщилась, но комментировать не стала. Водитель сидел не поворачиваясь к ней. Лицо его ничего не выражало.
— Вы ведь сгораете от любопытства, — проронил испанец.
— Боюсь, вы переоцениваете мой интерес к своей персоне, — мгновенно возразила Нелл и добавила более мирным тоном: — Роза — очень красивое имя. Ваша жена была хороша собой?
— Да, очень.
— Но… у вас есть подруга? Серьезные отношения? Я, конечно, не хочу лезть не в свое дело…
— Что-то не заметно.
От его едкого тона Нелл покраснела и поспешила закончить:
— Не хочу. Просто кто предупрежден, тот вооружен. А вдруг у вас имеется ревнивая подружка, которая при первой же возможности захочет выцарапать мне глаза?
— Я обычно не даю повода для ревности. — Конечно, он далеко не монах, а нормальный здоровый мужчина, но все его связи строились по правилу «просто секс — и ничего личного».
— Заблуждаетесь. Ваша внешность — уже достаточный повод, — заявила Нелл прежде, чем успела подумать. Вновь прикусив губу — уже который раз за день, — она поняла, что мозг сегодня определенно отказывается функционировать в нормальном режиме.
— Вот как? Благодарю.
— Не стоит благодарностей. Это не комплимент, а простая констатация факта. Но прошу учесть, что такие корыстные холеные красавчики с дурным характером — не в моем вкусе.
— Возражаю: хотя привлекателен я чертовски, но характер при этом ангельский, — невозмутимо сообщил испанец.
Нелл сдержала улыбку и пробурчала:
— Хотя бы чувство юмора в порядке.
— Расслабьтесь, у вас нет соперниц. Я весь ваш.
При этих словах у Нелл сердце забилось сильнее, и она, скрывая непонятное волнение, язвительно прокомментировала:
— Похоже, мне чертовски повезло.
Она случайно коснулась кольца и подумала, что в один прекрасный день какая-то женщина полноправно наденет его.
— У вашей жены, наверное, были очень тонкие пальцы.
Луис напрягся. Никто из посторонних никогда не отваживался затрагивать при общении с ним тему покойной жены, а сегодня они с Нелл почему-то только о ней и говорят.
— Она никогда не носила это кольцо.
— Ну конечно, могла бы сама догадаться, — пробормотала Нелл. Еще бы. Разве мог он посягнуть на святое — память прекрасной Розы, — позволив первой встречной надеть ее кольцо?
— Она не испытывала тяги к старинным украшениям, — добавил испанец.
— О! Оно все-таки старинное! — Нелл присмотрелась к розовому бриллианту в обрамлении рубинов.
— Оно уже очень давно принадлежит нашей семье. Последней, кто носил его, стала сестра бабушки — когда обручалась. С англичанином.
— Правда? — живо заинтересовалась Нелл. — И что же, они переехали жить в Англию?
— Нет, — покачал головой Луис. — Ее жених погиб во Вторую мировую войну, и она так никогда и не вышла замуж.
Нелл с грустью посмотрела на кольцо и подумала: «Так и ты, Луис Санторо, наверное, тоже больше никогда не женишься» — а вслух произнесла дрогнувшим голосом:
— Какая печальная история.
— Вы что там, плачете? — Голос его звучал удивленно. Конечно, трудно поверить, что кого-то может тронуть драма, случившаяся много лет назад.
— Нет, ни в коем случае. — англичанка всхлипнула и вскинула подбородок.
— А, наверное, просто что-то в глаз попало.
— Ха-ха-ха, очень смешно. Почему бы вам лучше не следить за дорогой?
Это был справедливый вопрос, который Луис и сам себе задавал не раз за последние часы.
Глава 7
Луис видел, что Нелл откровенно клюет носом. Голова ее то и дело падала на грудь, причем все чаще и чаще, и пассажирка напоминала кивающую собачку, каких прикрепляют перед лобовым стеклом.
— Поспите, если устали, — посоветовал Луис.
Нелл потерла глаза, зевнула, но упрямо возразила:
— И нисколько я не устала.
Мужчина вздохнул, но не успел ничего сказать. Двигатель вдруг заглох, и машина остановилась.
— Жаль, не могу похвастаться тем же, — проговорил Луис, оценивая обстановку.
— А почему мы остановились? — Нелл приложила руку к глазам и подавила очередной зевок. Тело затекло, сидеть было уже неудобно. Она подумала, что выглядит сейчас, наверное, такой же помятой, как и ее сарафан.
Луис же, несмотря ни на что, излучал свежесть и бодрость, словно только что вышел из душа. И одежда ни капли не помялась. Весь он был подтянут и энергичен, будто все это время отдыхал, а не вел внедорожник по размытым колеям.
Все это было очень несправедливо, поэтому, когда испанец повернулся и лучезарно улыбнулся ей, Нелл проигнорировала улыбку, сделала грозное лицо и повторила вопрос:
— Так в чем же дело?
— Захотелось полюбоваться пейзажем.
Нелл прищурилась и недоверчиво уставилась на водителя. Тот усмехнулся и поднял руки, признавая поражение.
— Ладно, ладно. А вы как думаете, почему мы остановились?
— Знала бы, не спрашивала. — Тут она запнулась, и ужас отразился на ее лице. — Вы что, хотите сказать, у нас какая-то неисправность?
— Именно.
Луис наблюдал, как девушка уронила голову на руки и застонала:
— Почему вечно со мной случается какая-то ерунда?
— Думаете, я знаю?
Нелл подняла голову и с ненавистью взглянула на попутчика:
— Ваши шутки неуместны. Если вообще эти потуги на юмор можно назвать шутками. — Она сделала глубокий вдох, закрыла глаза и произнесла: — Так, спокойно. Главное, не поддаваться панике.
— Непременно последую вашему дельному совету.
— И небось вы ни черта не смыслите в том, как устроены машины.
— Я, конечно, не эксперт, но кое-что знаю. И даже знаю, в чем дело.
Лицо девушки просветлело.
— Что ж вы сразу не сказали! Хотя какая разница. Это же чудесно! — Но радость ее быстро угасла под его взглядом. — Что-то серьезное?
