Заключённый в крепости Тампль вместе с королевой, дофином и юной мадам Руаяль, король перед лицом враждебности доказал удивительное душевное величие. Его мужество и благородство, проявленные в беде, кажется, возродили в сердце королевы чувство любви к своему мужу, которого, с кокетством молодой ненасытной женщины, она имела обыкновение не замечать и даже презирать в более славные дни. Можно сказать, что, в заново обретённой обстановке семейного благополучия, последние дни невезучего Людовика XVI-го прошли относительно счастливо…
Картинка королевской семьи, заключённой в Тампле, остаётся на стене. Входят Адольф, одетый Людовиком XVI и Элоди в платье Марии — Антуанетты. Они держат за руку Кристину, тоже наряженную в костюм того времени. Грубым и безжалостным муниципальным гвардейцем оказывается ни кто иной, как Фессар-Лёбонз.
Скупой свет потихонечку освещает сцену, придавая ей оттенок призрачности.
Муниципальный гвардеец. Сюда, гражданин Капет!
Король. Как вас звать, друг мой?
Муниципальный гвардеец. Фессар-Лёбонз, муниципальный гвардеец! Предупреждаю вас, что я настоящая скотина! Со мной ухо востро нужно держать.
Король. Всё хорошо. Оставьте нас. И займитесь провиантом, дети голодные.
Муниципальный гвардеец. Я постараюсь быть гуманным, но с вашей стороны, гражданин Капет, надо тоже проявить вежливость. Тут вам не Версаль!
Муниципальный гвардеец выходит.
Король (устраиваясь). Тут мило! Мы всё-таки в кругу семьи. Наши дворцы были так просторны, что нам не удавалось встречаться.
Королева (подходя к нему, ласково). Я хотела сказать вам, Луи. Кажется, я была несколько кокетлива и к вам несправедлива. Я постоянно хотела, чтобы меня обслуживали, и вечно в чём-нибудь вас да упрекала… всё говорила-де, могу лучше найти. А вот, видите, с тех пор, как мы в беде, я нахожу вас по-настоящему славным малым. И я хотела сказать вам, Луи, что я вас очень люблю. Вуаля!
Король (после паузы, растроганный). Я тоже, моя Мария-Антуанетта, я горячо вас люблю. Должен признать, с моей стороны, что я слишком громко кричал, но в глубине души, я всегда любил вас необыкновенно сильно. И, несмотря на наше бедственное положение, и их намерение отрубить нам головы, думаю, мы будем счастливы вместе с нашими дорогими детьми в тепле этих скромных и покойных апартаментов… Если б к тому же у меня нашлось времени немного развлечься моим любимым занятием — слесарным делом, то это было бы истинное блаженство!
Он ласково берёт её руку. Королева незаметно смахивает слезу, свет медленно гаснет до полной темноты. В то время как Тото, всё ещё обхватив голову руками, читает прилежной тенью.
Пока свет гаснет, молодые голоса с горечью поют…
Эти дяди и тётиНаши родителиЧто вы кричитеКружкой хотите лиДруг в дружку попастьМы приседаем. АхЧто за напастьЭти папа и мамаУ соседки такого нетВсегда тепло и светлоМама варит обедОтец точит кайло…
С окончанием песенки на сцене становится совершенно темно. Когда свет вновь зажигается, появляется несколько изменённая спальня Адольфа и Элоди. Ванная комната — не белее, чем маленькая остеклённая дверь в глубине, завешенной чёрными занавесками.
В тюлевых занавесях справа угадывается столовая. Сидя за туалетным столиком в рубашке, Элоди заплетает себе на ночь косу.
Адольф (напевая). Пум! Пум! Пум! Ага! Ты ещё не спишь? Я думал, ты спишь.
Элоди (причёсываясь). Долго же тебя не было!
Адольф. Я правил Тото сочинение по истории. Пум! Пум! Пум! Пум!
Элоди (горько). Много времени потратил, надеюсь, Тото запомнит!
Адольф (не поднимаясь, снимает фрак, развязывает галстук и ботинки). Тоже надеюсь. Знаешь, Французская революция — чёрт знает, как её малюют, а собственно, всего-то… 6 июня — собрание Генеральных штабов, 14 июля — взятие Бастилии, 4 августа — ночь на 4-е августа..
Элоди (занимаясь косой). Я тебе не сказала, когда мы ругались… сегодня заходили за ботинками для Тото в Бон-Марше, я там встретила Норбера дё Ля Пребанда.
Адольф (беззаботно). Что ты говоришь! Вот что, пойду-ка я, приму ванну! (Он направляется в ванную комнату, напевая.) Пум! Пум! Пум!
Элоди (каверзно, пока тот уходит). И ты не спрашиваешь, какое впечатление произвела на меня эта встреча?
Адольф (исчезая в ванной комнате, безразлично). Думаю, это доставило тебе удовольствие?
Он исчезает. С загадочной улыбкой Элоди продолжает убирать волосы. Закрутив косичку в пучок, она встаёт в ночной рубашке, идёт к шкафу и меряет шляпы.
Слышно, как из крана в ванной комнате льётся вода. Когда она поворачивается перед туалетным столиком, то почти налетает на очаровательного морского Офицера, который появился в комнате. Это тот же актёр, который играл Адонарда, но без усов. Они с Элоди, кажется, весьма удивлены этой встрече.
Офицер. Вот тебе но, Шарлотта!
Элоди (ошеломлённая). Норбер де Ля Пребанд!
Норбер. Какой сюрприз! Мы так давно не виделись! (Протягивая ей руки, растрогано смотрит на неё.) Элоди! Помните, за ваш романтический вид я окрестил вас Элоди? Вы уже позабыли это имя?
Элоди. Нет. Мой муж и друзья называют меня Шарлоттой, но когда я одна, стою перед зеркалом, то до сих пор называю себя Элоди, в память о вас.
Норбер. Так мило с вашей стороны остаться верной этому имени! Городок Шатодан, как это всё далеко! Проводя жизнь в море, я больше никого почти не встречаю из старых друзей по теннису. Как поживает Адольф?
Элоди (сухо). Хорошо. Вы не женились?
Норбер. Нет. Море, знаете ли, требовательная любовница. У вас есть дети, как мне говорили…
Элоди. Да. Двое. Девочка, Кристина, и старший, Тото. Как раз я его и ищу. Мы пришли купить ему обувь, а он куда-то пропал, думаю, вертится в отделе игрушек.
Норбер (беря её руку). Будем искать его вместе! Вы согласитесь, надеюсь, выпить со мной чашечку чая, мы так давно не виделись! (Глядя на неё с нежностью, шепчет.) Элоди…
Элоди (так же). Норбер… (Скрывая волнение, восклицает.) Ах, я его вижу вон там. Боже, какой он несносный! Меряет индейский наряд! (Бежит за кулисы, крича.) Тото! Положи эти перья, ты их сломаешь, и иди поздороваться с м'сьё дё Ля Пребандом, моим старинным другом, которого я случайно встретила. (Возвращается, таща Тото за руку.) Вуаля. Это старший, Тото. Здороваясь, беретку снимают!
Сначала враждебный, Тото ворчит что-то неразборчивое. Норбер восклицает…
Норбер. Удивительно, как он похож на отца!
Элоди (сухо). Вы находите? В нём есть нечто более тонкое и от меня. К тому же, у него мои руки…
Норбер. Покажи… (Беря руку Тото, неожиданно взволнованный.) Точно. Ваши девичьи руки на рукоятке теннисной ракетки. Знаешь, когда мы дружили с твоей мамой в Шатодане, я был не намного старше тебя, мальчик мой.
Тото (заинтересованно). Вы дёргали её за косички? Клали ей на шею червяков?
Норбер (улыбаясь). Нет. Мы всё-таки уже были не в том возрасте, когда девочки с мальчиками цапаются. Верно, что у него ваши тонкие гибкие руки. Ты умеешь вязать узлы? Знаешь, на флоте существует тридцать семь узлов?
Тото. Тридцать семь… чего связывать?
Норбер. Фалы, шкоты, швартовые… Я тебя научу, если нам представится случай встретиться ещё раз. Пойдёмте, если хотите, до чайной? Если вы не очень торопитесь, мне доставит удовольствие вспомнить приятные моменты нашего прошлого… (Кладя Тото руку на плечо.) Пойдём, мой мальчик.
Тото. Вы один кораблём командуете?
Норбер. У меня совсем небольшое судно, всего две пушки, иначе — да, я один.
Норбер. Вы уже потерпели кораблекрушение?
Элоди. Один раз было, в Индокитае.
Тото. А китайцы коварнее индейцев?
Норбер (улыбаясь). Видимо, да. Главное, многочисленнее. Но в Индокитае — не китайцы, а индокитайцы.
Тото. Вы уже расстреливали бунтовщиков?
