Девушка. Я из-за вас ошибки делаю.
Адольф (неожиданно жёстко). Тем лучше! Вы прекрасно знаете, что я вас люблю, что не могу представить себе, что вас запирают один на один с этим гнусным типом, за этой обитой дверью, порог которой переступить никто права не имеет!
Девушка (перестав печатать, смотрит прямо перед собой и спокойно, с некой ласковой претензией говорит). Что вы такое делаете, мсье Адольф? Вы меня делаете ещё несчастней, вот и всё.
Адольф. Как вы смогли согласиться стать его личной секретаршей?
Девушка (спокойно, как нечто само собой разумеющееся). Я даже не мечтала стать секретарём дирекции. Это высшая ступень карьеры.
Адольф (почти болезненно). Вам, тем не менее, известно при каком условии в нашем обществе получают этот пост?
Девушка, не отвечая, печатает. Адольф поднимается и, опрокидывая корзину для бумаг, кричит, стуча тростью куда попало…
Я больше не могу! Я больше не могу! Я больше не могу! Я разгромлю его кабинет!
Девушка (вскакивает и кричит в ужасе). Месье Адольф!
Адольф. Всякий раз, когда он включает красную лампу, все в конторе хихикают, от старшего бухгалтера до курьера! Всякий раз, когда он включает красную лампу, я багровею от гнева! Я знаю, что он вас посадил к себе на колени. Или хуже того! Вы лежите на его омерзительном зелёном диване с задранной юбкой.
Девушка (кричит). Нет! Я никогда здесь этого не позволила! (Короткая пауза.) Что вы хотите, это моя жизнь.
Адольф. Это чудовищно! Я знаю, что вы его не любите!
Девушка. Когда мы одни, он способен на неожиданную деликатность. Этот человек, несмотря на свою власть, по существу, очень одинок.
Адольф (орёт, расхаживая туда-сюда по кабинету). Мне наплевать! Вы его не любите! Вы меня любите. И, кстати сказать, все в этом мире одиноки! Я тоже одинок!
Девушка (в ужасе). Не кричите так. Мадмуазель Тромп может услышать.
Адольф. Наплевать мне на мамзель Тромп! Вы меня любите!
Девушка. Нет!
Адольф. Да!
Девушка. Нет! (Вдруг краснея, спокойно.) Зачем мне вас любить? Вы тоже женаты.
Адольф. Я разведусь!
Девушка (после паузы, спокойно). Я у вас этого никогда не попрошу. Мне было бы слишком страшно посмотреть в глаза вашим детям. (Наступает молчание, во время которого они оба не позволяют себе двинуться с места. Она добавляет ровным слабым голосом.) Некоторым приносят счастье на подносе, как завтрак в постель. А я сама должна, как могу, выскребать мою долю, стараясь при этом не очень-то беспокоить других.
Адольф (неожиданно обнимая её). Жозьян! Девочка моя! Любовь моя!
Девушка (после паузы, во время которой они конвульсивно прижимались друг к другу). Ах, как хорошо! Даже если потом хуже будет!
Адольф (покрывая её короткими поцелуями, как сумасшедший). Да! Не важно! Дай мне съесть тебя! Потом будет, как будет! Заплатим, когда рассчитываться время придёт. (Кричит воображаемым людям.) Оставьте нас в покое! Оставьте нас! Принесёте счёт после!
Он увлекает её нетвёрдой походкой, она стонет.
Девушка. Только не на его зелёном диване!
Адольф. Нет. У тебя! Уйдём.
Девушка. Невозможно, там хозяйка квартиры!
Адольф (кричит). Только не в отеле! Не кое-как! Ты моя девушка! Моя невеста! Больше не хочу знать, что он до тебя дотрагивался! Я сниму квартиру.
Девушка (успокоенная, обвив его шею руками, как лианами). Я буду ждать тебя там и никогда не пожалуюсь. А когда господин мой придёт, двери для него всегда будут открыты. Я буду, молча, варить ему кофе, и, присев, с улыбкой ему служить. Я буду плести ему из цветов ожерелья.
Адольф (теряя голову). Я сниму квартиру на Таити!
Девушка (в его объятьях, спокойно). Для тебя я распущу волосы. Я сброшу мой суровый примерный вид, и мои плохо сшитые платья. Нагая, вот увидишь, я очень красивая. И я никому ещё не отдавалась. Так что сможешь учить меня любви…
Адольф (с энтузиазмом рыча). Я могущественный! Я слишком сильный! Я сломаю всё, до чего дотронусь! Я больше никого не боюсь! Я больше не один! Ах, как забавно жить! Надо было предупредить меня об этом заранее!
Во фраке, цилиндре, с тростью под серебряным набалдашником в руке и с сигарой в зубах появляется грозный Фессар-Лёбонз.
Фессар-Лёбонз. Скажите на милость, мсье Адольф, что вы тут делаете во внеурочное время?
Вскрикнув, девушка вырывается из объятий Адольфа. Оба мужчины, молча, встречаются взглядами. Адольф немного помаргивает.
Адольф. Проходил мимо, господин Фессар-Лёбонз… увидел свет.
Фессар-Лёбонз (сардонически). Что вы говорите! Действительно, проходил? В ночной рубашке по проспекту Мессины, в полночь? Вы подняли голову, увидели свет и решили, что последний ваш рапорт ни к чёрт, пестрит ошибками в цифрах и что нужно немедленно сделать поправки? (Внезапно орёт без всякого перехода.) Я вас, сударь, выгоню вон! Я выгоняю вас вон, увольняю, лишаю работы, я вас ломаю, уничтожаю, я выметаю вас к чёртовой матери! Я вас попросту выставляю за дверь. Начиная с этой минуты, вы больше не служите в Ф.О.З.Р.Ц.
Адольф (неожиданно уничижаясь). Господин Фессар-Лёбонз, у меня двое детей. Я всегда был примерным работником. Я работаю, как собака.
Фессар-Лёбонз (глядя на него и радуясь его смятению, с садизмом). Тогда, лежать!
Адольф. Что это значит… лежать?
Фессар-Лёбонз (сложив тонкие губки в чёрствой улыбке). То и означает, что на колени!
Адольф (подскакивая от гордости). Перед вами?
Фессар-Лёбонз. Нет. Перед этой мамзелью… просите у неё прощенья за то, что позволили себе к ней приставать. В изысканных выражениях умоляйте простить вас за дерзкую самоуверенность, с которой вы производили на неё неприятное впечатление вашим хамством.
Адольф (поколебавшись). Хорошо. Я встану на колени. (Встав на колени перед девушкой.) Я вас люблю, Жозьян. А он — хам и невежа. Да, я вас люблю, и вы немедленно уйдёте со мной. Мы оба будем искать другую работу.
Фессар-Лёбонз (ухмыляясь, в то время как девушка стоит, как громом поражённая). Ах! Ах! Ах! Ага! Бунтовать, червь? Вы думаете, видимо, что наступил судный день! Социалист! Мамзель дё Вильтанёз, берите блокнот. Я диктую.
Адольф. Нет!
Фессар-Лёбонз. Что значит нет? Кто здесь хозяин?
Адольф. Нет! Она не возьмёт блокнот! Она вам больше не секретарша!
Фессар-Лёбонз (забавляясь, наблюдает за ним). Сколько вам в точности лет, друг мой?
Адольф (всё ещё на коленях). Тридцать семь, 23 июня!
Фессар-Лёбонз (это его весьма забавляет). Тридцать семь, 23 июня! Пора бы начинать разбираться в жизни… И в женщинах! У вас двое детей, так что, думаю, вы не совсем девственник? Девушка, которая, вынув блокнот, с дрожью на нас смотрит, замечу, моя любовница. Или, точнее, замещает её мне в рабочее время. Так как, разумеется, у меня есть и другие любовницы, блестящие… артистки там мюзик-холла, светские женщины… Я некрасив, но деньги всё могут. Такое удобство в жизни, прозрачная тень, готовая между двух писем, написанных на машинке, на любые мои прихоти, всего-навсего покорный и грациозный предмет кабинета.
Адольф (подползая к нему на коленях, гордо кричит). Вы — чудовище! Она вас ненавидит!
Фессар-Лёбонз. Без всякого сомнения. Но она боится потерять место, что в нашем капиталистическом обществе (боюсь, что и в социалистическом тоже) зачатки мудрости в девушках, которые служат. Вот почему, в обмен на минимальные преимущества, я могу потребовать от неё всего, что захочу. За столом ли, во время диктовки корреспонденции или, если другого захочется, на зелёном диванчике, на вот этом. (Спокойно поворачиваясь к Жозьян.) Мадмуазель дё Вильтанёз, послушайте меня внимательно. Можете положить блокнот. Я даже не буду диктовать вам письмо об увольнении этого идиота, просто приказываю дать ему пощёчину за то, что он посмел вас обнять, а потом приказываю пойти и лечь на диван. (Улыбаясь, поворачивается к Адольфу.) Деньги всё могут, вот посмотрите, друг мой.
