Он не успел договорить, как Агриппа вскочил на ноги со шпагой в руках. Его тут же окружили, пресекая путь к бегству, и тем самым вынудили отступить назад.
— Отвергаете святой крест? — вскричал Агриппа, вновь прижимаясь спиной к стене и прожигая взглядом своих врагов. — Да вы и есть слуги антихриста. И все вы будете прокляты. Убивать вас — святое дело для каждого, кто верит в Господа нашего.
— Вот как? — перед Агриппой возникло лицо Марии Де Ла Форте с горящими глазами. — «Святой крест»? Где же ты видишь святость? Это ли не орудие изощрённейшей пытки? Ты видишь различия между святым крестом, дыбой или виселицей? Именно на нём пролилась кровь Иисуса Христа. Именно на нём обрекались на муки тысячи и тысячи людей. Изо дня в день, из года в год, сотни, тысячи лет, людей мучают и убивают на кресте. И по сей день ты можешь видеть, как их заживо сжигают на «святых крестах». Именем этого креста измываются, пытают, мучают, убивают, нарушая тем самым главную из всех заповедей завещанную нам Господом. Скажи, Агриппа, когда ты стоишь перед этим крестом, кому ты молишься? Мученикам или палачам?
Первые приняли на нём смерть, но другие его создали. И разве не творит зло тот, кто глядя на крест с мучеником, возносит молитву Создателю? Мы веруем в Господа, Святого Духа и Иисуса Христа, но только в сердце своём. Нам не нужен этот кровавый крест для того чтобы укреплять свою веру. Он нужен тем, кто использует его для того, чтобы властвовать, наживаться и убивать.
Агриппа, сам того не замечая, опустил шпагу. Он был настолько сражён услышанным, что пришёл в полную растерянность. Он чувствовал себя так, словно его расчленили пополам. Одна часть всё отвергала, другая же… стремилась признать истину этих слов.
— Этот зловещий орден, эти люди становятся всё могущественнее. Их ряды пополняются всеми, кто стремится к наживе и власти. Кто творит ужасные деяния, прикрывая их состраданием и святостью. Они ввергают нас в кровавые распри, заставляя страдать и мучиться изо дня в день, — с тихой яростью продолжал Мария Де Ла Форте. — Именно они решают, какой должна быть наша вера в Господа. Именно им дали право открыто убивать от имени Господа и во имя святого креста. И ты знаешь о ком речь… «Орден Иезуитов» — лишь часть смертельной паутины. Прежде они были известны под названием «Дети Гекаты» и поклонялись языческим Богам. Тайное общество, орден, чьи деяния настолько ужасны, что одно упоминание о них способно лишить воли даже самого отважного человека. Чернокнижники, колдуны, отравители, палачи и изуверы, приносящие в жертву людей, подобно безмолвным агнцам. Это и есть подлинное зло. Это и есть
— «Антихрист». Наш орден борется против них, и только против них. Наши ряды тают, тогда как они становятся всё могущественнее. Они побеждают с помощью золота и страха. И это истина.
Каждый из нас, мог бы многое рассказать, но кто нас услышит? — Мария Де Ла Форте, сделал глубокий вздох и, словно успокоившись, мягко продолжил: — Остаётся объяснить сцену на колокольне. Как ты уже понял, раненый — один из наших братьев. Он охранял девушку. Её имя Изабель. Многим она известна как дочь герцога Д’Эгийон. Теперь она является герцогиней Д’Эгийон. Она стала ею после того, как была введена во владение наследством. Чуть более года назад, на замок в котором она жила, было совершено нападение. Вся семья, включая и герцога, была уничтожена. По счастливой случайности её не оказалось в замке в ночь нападения. Сразу после нападения мы нашли её и спрятали так, чтобы её не могли найти убийцы. Сегодня же она была похищена.
— И вы хотите найти её? — Агриппа уже полностью овладел собой и слушал очень внимательно. К нему приходило понимание того, кто эти люди и какие цели они преследуют. А вместе с ним наступало и облегчение. Больше всего его радовала мысль, что он ошибся, предполагая в бывшем спутнике негодяя и предателя. — Почему она так важна для вас?
— Я не могу ответить на этот вопрос. Никто из нас не сможет. Мы попросту не знаем ответ. Но нам известно, что Иезуиты придают ей очень большое значение. Одного этого было достаточно, чтобы защищать Изабель. Но впоследствии нам стало известно о переговорах, которые они вели с герцогом де Гизом. Они готовы поддержать его стремление получить трон Франции в обмен на её жизнь.
— Это кого хочешь заставит задуматься, — пробормотал Агриппа и тут же, вскинув взгляд, громко добавил: — Сударь, я многое услышал от вас. С чем-то я согласен, с другим же нет. Однако не могу не признать благородство ваших побуждений и поступков. Достаточно ли будет, если я поклянусь, что никогда и ни при каких обстоятельствах не скажу ничего, что могло бы навредить вам или вашим друзьям?
— Достаточно, сударь! — Мария Де Ла Форте поклонился, произнося эти слова.
— Что ж, у вас есть моя клятва. Я даю её с лёгким сердцем, — Агриппа в свою очередь поклонился.
Выпрямившись, он решительно добавил: — И не только это, сударь. Выслушав всё, я понимаю, что не могу оставаться в стороне. Посему выскажу некоторые свои соображения. Принимая во внимание слова вашего раненого друга по поводу «Шенонсо» и облачение нападавших, могу почти с уверенностью сказать, что похищение Изабель — дело рук Екатерины Медичи.
— Мы пришли к одинаковому выводу, сударь!
— И вы знаете, зачем она понадобилась королеве — матери?
Мария Де Ла Форте лишь пожал плечами в ответ.
— Ума не приложу. Даже предположений нет.
— Иезуиты, герцог Де Гиз, королева-мать… Слишком много внимания даже для герцогини.
Полагаю, нам следует отправиться в Шенонсо и постараться узнать ответ хотя бы на один из этих вопросов.
— Да, вы правы. Впрочем, сначала нам необходимо навестить кое — кого, но прежде, пожалуй, нам стоит одеться потеплей и вооружиться как следует. — Мария Де Ла Форте открыто улыбнулся и протянул свою руку. Агриппа с дружелюбием пожал её. При этом он покосился на оборванцев, которые успели спрятать свои кинжалы, но так и не проронили ни слова, и поинтересовался:
— Они, что… все немые?
— Всего лишь мера предосторожности. Немому не задают вопросов, и ему не приходится на них отвечать. Когда настанет час, каждый из них скажет своё слово.
Глава 5
Снегопад и не думал униматься. Скорее наоборот становился всё гуще, плотнее, словно природа вознамерилась прикрыть целомудренной белизной всю грязь и кровь, заполняющие жизнь столицы от королевских покоев до самого безобразного дна. Бесконечной чередой на Париж опускались крупные снежные хлопья. Ветер слегка утих, и холод стал ощущаться не столь остро, как прежде. Занавешенная плавно танцующими в воздухе снежинками ночь виделась спокойной и безмятежной, но этот невинный обман рушился, стоило только вглядеться в происходящие в городе события.
