О господи, только этого ей не хватало! Сообщение Фолджера повергло девушку в уныние: они и так почти разорены, а их еще грабят! Бланш надеялась, что после ухода англичан состояние ее дел заметно улучшится, однако в городе благодаря спекуляции расплодились мелкие лавочники. Бывшие поставщики и покупатели мгновенно приспособились к новым условиям, и дела торговой компании Пристли пошли из рук вон плохо.
Бланш подавила подступающие слезы, стараясь не дать отчаянию окончательно сломить себя. Неприятности сыпались на нее как из рога изобилия. Пропавший фургон должен был доставить товары для магазина: полупустые полки давно уже отпугивали покупателей. Над семейством Пристли нависла угроза полного разорения.
Девушка заглянула на склад, чтобы в очередной раз вздохнуть при виде пустых полок. Здесь даже мышам поживиться нечем! Она отправилась в магазин, чтобы навести там порядок и расставить по своим местам жалкий товар. Повязав видавший виды передник, Бланш с ожесточением принялась за работу, надеясь таким образом отвлечься от мрачных мыслей. Однако каждый взмах щетки, каждое движение влажной тряпки напоминали ей об упадке, в котором находился теперь некогда процветающий бизнес Пристли.
Ощутив странную боль внутри, девушка, наконец, поняла, что это пустой желудок дает ей сигнал, что давно пора завтракать. Господи, она осталась голодной из-за глупой стычки, с экономкой, а потом еще и с отцом. Бланш закрыла глаза и утомленно прислонилась к полкам возле двери, ведущей в помещение склада. От входа в магазин с улицы до нее донеслись приглушенные голоса, которые она сразу же узнала.
– Уже несколько месяцев нет новых товаров, – громко прошептала миссис Рэнгл, совершенно не заботясь о том, что ее могут услышать. – Не знаю, зачем я вообще сюда захожу, наверное, только из жалости к бедному Харви.
– И к его дочери, – довольно различимо прозвучал в ответ «шепот» тучной Сьюзан Хендрик.
Сьюзан Хендрик и Майла Рэнгл были самыми известными сплетницами в Согусе. Они регулярно обходили все магазины, собирая пикантные подробности о «покупательских» пристрастиях той или иной знатной горожанки, и несказанно раздражали лавочников тем, что сами практически никогда ничего не покупали.
– Бедная Бланш, – понизила голос Майла. – Мне кажется, все беды идут от ее воспитания. Весь город знает, что она засиделась в девках: скоро двадцать один, а у нее ни жениха, ни приданого. Разумеется, раньше Бланш была слишком хороша для местных парней, а сейчас, когда Харви разорился… Ей давно следовало бы окрутить какого-нибудь английского офицера, как это сделала моя Фиби. Однако Бланш такая своенравная и строит из себя королеву.
Ну, нет, с нее довольно! Бланш была возмущена наглым поведением этих дамочек: стоят себе посреди ее магазина и сплетничают как ни в чем не бывало, обвиняя ее во всех несчастьях семейства Пристли! Сейчас она им покажет!
– Бланш совершенно забыла, как должна вести себя настоящая леди, – поддакнула в этот момент Сьюзан Хендрик. – Одного взгляда на ее руки достаточно! А одежда?! Бланш одевается словно поденщица в каком-нибудь богатом доме.
Гнев Бланш мгновенно улетучился. Она уставилась на свои грубые покрасневшие от работы руки и, вспыхнув от стыда, торопливо спрятала их под передник. Слова Сьюзан глубоко задели ее гордость. Ведь у нее действительно не осталось хорошей одежды: Бланш давно продала все более или менее приличное. К тому же у нее просто не было времени, чтобы делать себе замысловатые прически или украшать свою одежду вышивкой.
Она оставила надежду когда-нибудь выйти замуж. Ей уже, наверняка, никогда не испытать волнения невесты, готовящейся к свадьбе. Судя по всему, судьба уготовила Бланш совершенно иную, одинокую жизнь, наполненную лишь чувством долга. Бедный ее отец, бедная она сама!
Но жалость к самой себе тут же уступила место новому приступу гнева. Она, внучка Арчибальда Пристли, не должна терпеть унижения и оскорбления, тем более в своем собственном магазине, тем более от этих сплетниц, выслуживающихся перед оккупантами!
– Леди, вы желаете что-нибудь купить? – с вызовом спросила она, появляясь перед двумя сплетницами.
Уперев руки в бока, Бланш скользнула взглядом по Сьюзан Хендрик, затем уставилась прямо в лицо Майлы Рэнгл, ощупывающей белый муслин с высокомерием и, как показалось Бланш, с некоторой долей брезгливости. Оставив в покое материю, рука Майлы судорожно вцепилась в большую все еще пустую хозяйственную корзинку.
– Пожалуй, у вас не найдется подходящей ткани для подвенечного платья, – произнесла Майла. – Моя Фиби, как вам известно, скоро выходит замуж за лейтенанта Лайнуса Гринвуда… британского гренадера.
– В таком случае передайте ей мои соболезнования. – Бланш нахмурилась, а затем неожиданно для себя выпалила: – Я уверена, вы непременно найдете достаточное количество ярдов нужной вам ткани где-нибудь в другом месте.
Майла сразу стала пунцовой, поскольку ее дочь, Фиби Рэнгл, славилась своими внушительными размерами в ширину. Дверь магазина негодующе захлопнулась, и Бланш снова осталась одна. В ушах у нее все еще звучали обрывки случайно услышанного разговора: «…засиделась в девках… ее вина… совершенно забыла, как себя вести».
Господи, что это с ней? Почему она приняла эти слова так близко к сердцу? Бланш всегда удавалось держать себя в руках. Нет, нельзя давать волю чувствам! У нее всегда это получалось, получится и на этот раз.
К полудню Бланш удалось продать несколько фарфоровых чашек, какую-то хозяйственную мелочь и несколько ярдов шелка. Она поручила клерку купить немного продуктов и отнести их в дом Пристли. Майкл Фолджер с радостью согласился: все равно у него на данный момент не было никакой работы, а слоняться без дела и получать за это жалованье, было не в его духе.
Когда Фолждер ушел, Бланш подосадовала на себя, что не дала ему немного денег, с тем чтобы он купил для нее какой-нибудь еды. Пустой желудок настойчиво требовал к себе внимания. С каким удовольствием она бы сейчас выпила желудевый кофе, который готовит миссис Адамс. И как ей не пришло в голову захватить с собой пару лепешек?
Девушка осталась совершенно одна. Продавщица Дора на работу сегодня не вышла; правда, прибегал ее младший братишка и сказал, что Дора заболела. Значит, увольняться она пока не собирается, хотя бы это хорошо.
Во время обеденного перерыва Бланш решила вздремнуть немного в кабинете отца, впрочем, фактически это был ее рабочий кабинет. Громоздкую конторскую мебель Бланш недолюбливала. Секретер и шкафы с выдвижными ящиками, набитыми бумагой и документами, напоминали ей о пресловутом чувстве долга, которое на протяжении стольких лет внушала ей Мариса.
