И в этот раз не отмазаться, строго проверяют, никого вместо себя не положить.
— Ствол у тебя не забрали? — спросил я у Вити. — Пока не отдавай, некогда возиться, надо работать. Если они думают, что ментов вот так стрелять можно без последствий — ошибаются. Всех вычислим.
— А у нас там смех и слёзы случились, — Устинов нервно хмыкнул. — Как раз приехал Суходрищев, как обещал, ему Федорчук с Пигасовым и Шуховым поляну накрыли в кабинете, чтобы не шибко орал. А генерал-то выходит из тачки, а там всё в крови и гильзах, подчистить не успели. Он там теперь чуть ли не ножками топает, требует разобраться. Прокурор прибежал уже своим ходом, министерство телефоны обрывает, все орут в голосину. Маратыч в одиночку со всем разбирается, а нас работать отправил.
Заревела мобила, я ответил сразу.
— Б**! — тут же сматерился Турок вместо приветствия. — Паха! Слышал, что было, охренел. Весь город сейчас на ушах будет. Сам как?
— Друга ранили, — сказал я. — Одного стрелка взяли, двое сбежали. Надо искать. Есть намётки?
— Есть, — уже спокойно произнёс он. — Короче, говорю же, город на уши встаёт, братва ссыт, что их из-за мента прессовать будут, а им сейчас не до этого… ну, так и будем прессовать, конечно, но кое-кто из «Универмага» решил подстелить соломки.
— Сдал киллеров? — догадался я. — Где они?
— Короче, скоро пригородный с вокзала уходит, и есть инфа от стукача, что эти перцы туда направились, смотаться подальше хотят — думали, успеют. Детали потом, Паха. У нас людей мало, а то бы отправил на помощь. Но мы поговорили с железнодорожниками, очень убедительно, поезда пока не будут выпускать со станции. А батя твой, оказывается, вчера СОБР заказал из области, Сафронова хотел брать по другой теме. Вот всё нам испортил… ладно, — добавил он спокойнее, — рабочие вопросы, разберёмся, не в первый раз. Главное — этим козлам не дать уйти. Надо, чтобы они пели.
— Благодарю, Гриня, увидимся, — я отключил мобилу. — Погнали злодеев брать на вокзале.
— Нарики это, — напомнил Якут. — Начнут пальбу — заденут посторонних, а они начнут, им терять нечего. Решили не на дно залечь, а валить из города. Если угрозу увидят… сами понимаете, мужики, чем опасно.
— Они думали, успеют свалить, пока шухер не начался, — заметил я. — Может, им так пообещали.
— А кого искать будем? — спросил Устинов и почесал затылок. — В масках же были, не видели их.
— Того, кто нас испугается… и тут надо подумать, что с этим делать.
ППСников мы взяли с собой, теперь мы их так просто не отпустим, да и рация у них в машине есть, будем в курсе всех новостей. Разве что Орлова я посадил к себе, а то им там всем вместе тесно сидеть, ещё и в зимней одежде.
А город действительно вставал на уши, милицейские мигалки звучали отовсюду. Местная братва давно уже так не наглела, чтобы стрелять в ментов посреди бела дня, всё-таки не 1993-й год… ну, если не считать того случая, когда киллеры стреляли нас с отцом, но это было ночью. Бандитам тоже достанется на орехи за компанию.
А зачем отец вызвал СОБР из области? Что-то накопал на Сафронова и решил брать без участия смежников? Спрошу сегодня, батя точно поучаствует в расследовании.
— Ты чуть первого крестничка себе не сделал, Витёк, — пошутил я, хотя адреналин ещё не отпустил, и меня немного потряхивало. — Выжил, наркоман. Хотя всё равно отписываться замучаешься.
— Не первого, — мрачно сказал Орлов. — А вот Толян молодец оказался. Я вот к нему присматривался, сначала думал — чистоплюй и бабник, ненадёжный и несерьёзный. Думал ещё, чё вы все с ним так возитесь, а он раз, и прикрыл от пули. Вот таких людей на руках носить надо, Паха, достойно уважения. Я-то знаю, о чём говорю.
— Он-то молоток, надо его только узнать получше. Сможешь его собаку у себя приютить? А то у меня если две будут — всю квартиру разрушат, а дед Толика ходит плохо, ему выгуливать её сложно будет.
— Возьму, без базара. Щенка же мне обещали, — Витя усмехнулся.
Наши машины остановились у вокзала, пока что у главного входа, хотя был и другой, выходящий на перрон. Милиция здесь должна быть, пара человек всегда трётся в зале ожидания или у касс. Легко привлечём для помощи, но вот кого искать — мы пока не знали, а те при виде нас явно попытаются свинтить. Или, что намного хуже — начать стрелять.
Мы собрались на короткое обсуждение, укрывшись за уазиком.
— Выманить бы их, — сказал я и задумался. — Меня они видели, тебя, Витёк, тоже. А вот… — я оглядел коллег. — Сергеич, вот ты на мента меньше всех похож.
— Да, — закивал Устинов. — Вылитый учитель географии.
— Хм-м, — Якут задумался и снял очки, чтобы протереть платком. — Выманить их куда-то подальше от толпы предлагаешь?
— Сначала посмотрим, — предложил я. — Увидим, кто подозрительный, подумаем, они или не они. Попробуй притвориться, что ты от заказчика, скажи, что выведешь их в сортир… и в сортире их мочить будем, — я хмыкнул. — Короче, там два сортира, — я глянул на здание вокзала, пытаясь вспомнить планировку, — и в платном народа меньше, вот туда их и гнать. Мол, там через окно вылезти, там большие, и машина ждёт снаружи. Поверят. А вместо машины мы их там встретим.
— Хм-м, — Якут почесал лоб. — Ладно, про детали в курсе, за своего сойду, они-то не местные, в лицо всех оперов не знают. А вас и правда видели. Скажу, мол, наследили, третий вас сдал, а менты поездам запрещают выезжать. И что выведем через сортир. Даже денежку им дам, чтобы прошли туда.
— Ну ты голова, Андрюха, — похвалил Устинов. — Оба вы с Пахой — светлые головы.
— По местам, — Филиппов стал серьёзнее.
У вокзала большие окна, снаружи видно очереди у билетных касс и ряды ободранных кресел, где сидели люди, ждавшие поезд. Кто-то ел, кто-то читал, кто-то спал или играл с соседями в карты или шахматы. Из динамиков неразборчиво говорили, что отправление задерживается, но причины не называли. Люди из-за этого вертели головами, вслушиваясь, обсуждали, нервничали,
