Читаем без скачивания "Берия. С Атомной бомбой мы живем!" Секретній дневник 1945-1953 гг. - Лаврентий Берия

Ткаченко[90] снова докладывает о бардаке на Базе-10. Надо послать авторитетную комиссию и подобрать толкового начальника строительства и директора. Может взять Бориса?[91] Он хорошо поставил дело на

Уралмаше и мужик основательный. Не боялся перечить. Надо подумать.

Ломали голову по плану Маршала[92], много занимался делами по авиации и флоту. Уран само собой. У Кобы совещания за совещанием, все накладывется (так в тексте. — С.К.) одно на другое. Главное по Маршалу. Хотят поймать нас на золотой крючок[93]. А вот вам х…й!

Вячеслав уехал в Париж[94]. Видит человек мир, а я дальше Сочи и Урала не езжу.

В КБ-II[95] МВД строит х…ево и с перерасходом средств. Направил результаты проверки Серову[96]. Виновных в некачественном строительстве надо наказать, главное — плохой подбор кадров. Строят год, а уже сменилось два начальника строительства и два главных инженера. Сейчас работает третья пара. Муд…ки! Это называется важнейший объект. Ну не хотят работать без палки. Кто-то себя не жалеет, кому-то наплевать.

Сказал Серову и Завенягину[97], гнать в три шеи по служебному несоответствию или понижать в должности. Если крупный перерасход — под суд.

Коба уехал отдыхать. В Индии нарастает конфликт[98]. Англии выгодно, нам нет. Жалко, не доходят руки до внешних дел. На Индию повлиять тяжело. Годиков через пять можно.

Игоря[99] за глаза называют Бородой, профессора Харитона ЮБ, а меня ЛП или ЛБ. Немного смешно, но удобно. Есть же КВ, ИС[100]. Пусть сокращают. Хоть так останусь в Атомной истории[101].

Ракетчики тоже себя сокращают. Королева[102] называют СП. А если сокращать Георгия[103]? Получается ГМ. Смешно, но в другом смысле. Может подначить? Нет, обидится. Ракетчики и так часто ко мне обращаются, а куратор Георгий.

Сейчас работать все-таки легче, чем в войну. Тоже сроки висят, но можно дышать. Запросил, как идут дела у Королева[104]. Докладывает, скоро закончат большую работу. Спрашиваю, успех будет? Говорит, вам соврать, или правду? Я ему: «Говори как считаешь нужным». Он: «Надеемся на успех, шишек и так много набили».

Посмотрим. Но нужен успех[105]. Я ему так и сказал. 5ДХ-47

Договорился с Кобой, будем принимать Постановление Совмина по противокорабельным управляемым ракетным снарядам[106]. Ракетчики хотели назвать «Болид», потом решили, что «Комета» понятнее. Ракета будет как маленький беспилотный самолет. Подвешивается под матку, потом сбрасывается и летит к цели. Дальность пока 100 км, надо ставить задачу на больше. Работать будут Павел[107] и Серго. Лучшего учителя для Серго не вижу. Павел человек с головой и выдумкой и умеет крепко работать.

Коба разрешил немного отдохнуть. Думаю, на Кавказе можно будет с ним обсудить наедине. Он на отдыхе бывает добрее. Но сейчас всегда строгий.

Внешнее положение тяжелое. В войну были хоть и х…евые союзники, а союзники. Теперь враги[108]. Тогда тоже были враги, но война сглаживала. Коба говорит, нужна Бомба как можно скорее. Куда скорее? Работаем день и ночь. Хорошо хоть передохнуть можно.

Заложили Высотные Здания, в день празднования 800-летия Москвы[109]. Коба отдыхает, не приезжал. Он этим летом совсем расхворался, уехал пораньше.

Заложили памятные плиты, теперь надо их (не плиты, а «высотки», естественно. — С.К.) поскорее поднять. Это прямое детище Кобы и мое. Вместе думали, он советовался и прислушался. Сам сказал, ты у нас один в Политбюро архитектор, тебе и карты в руки. Я говорю, не карты, а чертежи. Он мне: «Я это и имею в виду».

Вот чем я буду заниматься от души. Мое!

Проехал по Москве, потом поехали в лес. Я русский лес не очень люблю, у нас в горах лучше. Видно дальше, а тут все ровное, легко заблудиться. Но осенью красиво, березы белые, светятся.

Пора и мне отдохнуть.

Снова в Москве. Как на каторгу, а что делать. Коба лечится в Мацесте. Я тоже заезжал, давление пошаливает. Вид у него хороший.

Заходил в ЦК к Кузнецову ленинградскому[110]. Не люблю эти хождения. Вячеслав добился у Кобы, что за работой МГБ будет наблюдать Кузнецов. Коба согласился[111], пришлось тоже соглашаться3. А то подумали бы, что хочу прикрыть Абакумова4. Виктор давно от меня отстранился. Даже Сергей[112] старается быть сам по себе. Считают, оперились. А кто выдвигал?

Вряд ли из этого выйдет что хорошее. Кузнецов и Виктор6 — два сапога пара.

Посмотрим.

Вокруг назначения Кузнецова куратором МГБ накопилось много сплетен, неточностей и передёргиваний. Хронология же здесь такова.

20 марта 1946 года, после преобразования Совнаркома в Совмин СССР, по распределению обязанностей между заместителями Сталина по Совету Министров СССР за Л.П. Берией был закреплён контроль в том числе за МВД, МГБ и Министерством государственного контроля.

8 февраля 1947 года, при новом перераспределении обязанностей, за Берией закрепили только МВД, что было логично, потому что МВД много строило для Атомного проекта. Вопросы же МГБ и ряда других ключевых министерств, в том числе МИД, финансов, Вооружённых Сил и др., были сосредоточены, по постановлению Политбюро, в руководящей «семёрке».

Но 17 сентября 1947 года наблюдение за работой МГБ СССР было возложено по предложению Молотова на

А.А. Кузнецова, секретаря ЦК. Это не было ущемлением Берии, но скорее было ущемлением Маленкова и Жданова.

Молотов тогда уже мало с кем ладил и даже со Сталиным не всегда находил общий язык. Но и тут можно говорить лишь о неком желании Молотова настоять на своём, а не о сознательной, с далеко идущими целями интриге Молотова.

Вячеслав Михайлович Молотов хотел, как я понимаю, насолить Маленкову, Жданову и, в какой-то мере, Берии. Однако сослужил недобрую «протекцию» Кузнецову. Пожалуй, именно сближение секретаря ЦК Кузнецова и министра ГБ Абакумова усилило карьеристскую жилку у обоих, и не только у них двоих. Вряд ли будет натяжкой связать «ленинградское дело» 1949–1950 годов и «дело Абакумова» 1951–1952 годов (я имею в виду «сталинскую», так сказать, а не «постсталинскую» фазу последнего «дела»).