чтобы не привлекать внимания местных, хорошо? Аккуратненько, Толь. И дай парней Наталью проводить. Наташ, я не долго. Ты не против?
Парни обыскивают, достают из кармана снаряжённый магазин и затаскивают пришельца на веранду.
— Я один, — говорит он. — Никого больше нет.
— Серьёзно, Ламази Джон? — понимающе киваю я. — Хорошо, что я могу верить каждому твоему слову, правда же?
Он прикрывает глаза и слегка покачивает головой, демонстрируя… Хрен знает, что он тут мне демонстрирует.
— Ну, присаживайся. Давай, чего стоишь? Садись и рассказывай, кто, откуда и зачем? Если мне не понравится, что ты говоришь, отдам тебя Толяну. Он вывезет тебя с территории, бросит в подземелье и будет с утра до ночи избивать, пока ты не скажешь правду или не сдохнешь. Окей? Как тебе такой план, Ламази Джон? Ты типа с Антипой, да? Стало быть, ты типа Антипа.
— Я Тбилисский вор, — говорит он. — Ламази Джон.
— Поздравляю. Воров в Тбилиси больше, чем во всём союзе, да?
— Не знаю.
— Как ты сюда попал? Как ты узнал, что я буду здесь? Чего ты хочешь? Рассказывай сразу, чётко и ясно. Пугать тебя не хочу, но признаюсь, мне всё равно, что с тобой станет.
— Ну, пробрался. Когда дача пустая, охрана не так чётко всё сечёт. Мне знающие люди подсказали, где пройти, там ущелье такое маленькое или овраг длинный, вот по нему и проскочил.
— Вот так, в шортиках?
— Нет, я переоделся на подходе уже.
— Зачем?
— Ну, чтобы не выглядеть, как диверсант, типа, — говорит он.
— Странно, но ладно. И когда ты пробрался?
— Здесь когда шишек нет, охрана ослабевает. Мне показали место, где можно пройти, и я… — он. Задумавшись, замолкает.
— Так, когда это было? — хмурюсь я.
— Под утро ещё. Тут территория большая. Как приехал, сразу и пошёл.
— И как ты, вор, смог обойти охрану и пройти по лесам и всем этим буеракам? Ты же не десантник, не разведчик…
— Ну, я спортсмен типа.
— И что за спорт такой? Спортивное ориентирование?
— Не… — он усмехается. — Какое ориентирование… Бокс и карате. Ну… я бегаю тоже.
— Ну, надо же, — качаю я головой. — И на зоне бегаешь?
— Зачем на зоне, — пожимает он плечами. — На зоне качаться можно и драться тоже. Ну… нюансы есть, конечно.
— Значит, ты за здоровый образ жизни? — киваю я и гляжу на часы.
Время уже к вечеру…
— Не, спорт — это нездоровый образ жизни.
— Ладно, — говорю я, — похеру спорт. Как ты узнал, что я здесь буду? Информация закрытая, можно сказать.
На самом деле, на свадьбе многие знали, конечно. Но для того, чтобы подготовиться, выдвинуться с вечера, узнать маршрут, получить, не знаю, инструкции бывалых, нужно иметь какой-никакой запас времени…
— Ну, — улыбается он, — как узнал? Люди сказали…
— Ответ не принят, — говорю я. — Что за люди?
— Ты же знаешь уже, наверное, — он показывает рукой на Толяна. — В охране вот у него человечек есть, он недовольный типа. За деньги делится информацией.
— И сколько таких недовольных? — хмурюсь я.
— Ну, — отвечает Джон, — я одного знаю.
— Опять не принят ответ…
— Правда, про одного только говорили.
— Ага, считай, что поверил, — ухмыляюсь я и киваю Толяну. — Думаю, мы закончили.
— Погоди-погоди, почему закончили? Я правду говорю. Может, ещё кто-то есть, так-то недовольных у вас хватает. Чем больше людей в подчинении, тем больше недовольных. Человек любит деньги, это у него в крови. И когда эта любовь превышает ответственность, происходят вот такие прокольчики. Знаю, что одного вашего за жабры взяли. Ищут и других, но пока один только давал сведения. В смысле здесь, а в Москве ещё есть.
— Кто?
— Слушай, брат, я не знаю, честно говорю. Но я узнаю, скажу тебе, мне не трудно.
— То есть, — усмехаюсь я, — ты планируешь ещё со мной встречаться?
— Конечно, планирую, как иначе? Так вот, этот человек передал информацию, что ты собираешься сюда, на озеро приехать с молодой женой. Заранее передал, когда вы маршруты прорабатывали, схемы изучали. Он это всё слил ворам. Поэтому я как узнал, что невесту твою пытались украсть, тут же собрался и поехал. Я тут рядом был, в Сухуме, два часа всего на машине. Правда, ночью чуть дольше ехал.
— Ну, отлично. Вот мы и подошли к главному вопросу. Зачем? Зачем ты гнал, зачем лез через джунгли и всё такое прочее?
— Поговорить хотел.
— Интересный ты чувак. Ну, прилетел бы в Москву, пришёл ко мне, как твой Антип, в чём проблема? Что за клоунада? Тебя нормально так могли захерачить здесь в лесочке. И до сих пор ещё могут.
— Нет, — качает он головой. — Зачем другим знать? Здесь тихо, посторонних нет, только свои.
Он пристально смотрит на Толяна. Остальные люди в чёрном находятся от нас на некотором расстоянии.
— Поэтому ты на меня пушку наставил, да? — пристально всматриваюсь я в его глаза.
— Слушай, прости, Бро, просто, хотел, чтобы по-тихому всё было.
— Кто знает, что ты сюда попёрся, супермен?
— Никто.
— Давай, Толик, никто не знает, вали его, — говорю я.
— Эй-ей! Хорош юморить, короче. У меня дело есть. Если не понравится, тогда делай, как захочешь.
— Ну, попробуй, — киваю я, — раз такой отчаянный. Расскажи, что за дело.
— Во-первых, посмотри сам, волына пустая, без патронов. Говорю же, чисто, как аргумент взял, чтобы тихо.
— А во-вторых?
Он смотрит на Толяна.
— Говори-говори, — подбадриваю я. — У меня от него секретов нет.
— Короче, я хочу сотрудничество наладить. Взаимная выгода и светлое будущее. Я про тебя слышал, интересовался. Ты хоть и молодой, а перспективный, да?
— Да ты что? И зачем мне это сотрудничество, если я и без тебя светлое будущее могу устроить? Всю вашу свору в ближайшее время под нож пущу и все дела.
— Вот! Правильно говоришь. Всю свору под нож, да только потом что? Думаешь, сразу всё? Кругом станет тихо и спокойно, да? Исчезнет преступность мгновенно? Что? Знаешь ведь, что случится, придут беспредельщики, такое начнётся, что и не снилось. Хуже станет
