рядом, если она будет нуждаться в нем. Я чертовски уверена, что еще не встречала таких мужчин.
Самое удивительное во всем этом, что фильм оказался вовсе не вестерном. Это был ромком 80-х годов о писательнице-затворнице, которая была вынуждена пережить приключения, описанные в сюжетных линиях ее романов. В конце она удивляет саму себя тем, что оказывается крутой. Она спасает свою сестру, встречает парня и становится героиней своей собственной истории. Мне всегда нравился этот фильм.
Это не тот фильм. Как бы мне ни казалось, что издалека этот ковбой выглядит как фантазия, чем ближе он ко мне, тем мрачнее становится его лицо. Он недоволен. Я не совсем уверена, кем он может быть, но если бы мне пришлось гадать, я бы поставила на то, что Эйс не предупредил его о своей гостье. Он останавливает лошадь не более чем в пятидесяти футах от меня, но его собака этого не делает.
Его взгляд спускается вниз, и я тут же вспоминаю, что на мне только безразмерная футболка, а ноги голые. Я сжимаю кулаки, не зная, что делать со своими руками, пока он разглядывает меня. Мои щеки вспыхивают, когда он дает команду своей лошади подойти ближе. Я понимаю, что задерживала дыхание, только когда из меня с шумом вырывается выдох.
Его темные волосы выбиваются из-под поношенной бейсболки темно-синего цвета. Широкие плечи и идеальная осанка создают впечатление, что он был рожден для верховой езды. В его манере держаться чувствуется уверенность и мужественность. Мой взгляд скользит по его сильной груди, поднимается к выразительной челюсти, покрытой густой щетиной. Я не просто смотрю на его руки, мускулистые предплечья и побелевшие костяшки пальцев, сжимающие поводья. Я пялюсь. Его хватка кажется такой же напряженной, каким ощущается все мое тело. Пока его глаза движутся от моего лица к ногам и обратно, единственными звуками вокруг нас остаются щебетание просыпающихся птиц и удары хвоста собаки по воздуху, пока ее мокрый нос обнюхивает мою ногу.
— Ты заблудилась? — это первые слова, которые произносит ковбой, обращаясь ко мне. Как бы ни было волнительно наблюдать за приближением мужчины верхом на лошади, я не ожидала такого язвительного тона его вопроса.
— На данный момент нет.
Его брови нахмуриваются еще сильнее. Думаю, он пытается понять, кем именно я могу быть.
— Тогда что ты делаешь в нижнем белье на моей территории?
На его территории?
Я вздергиваю подбородок, и поднимаю большой палец, чтобы со всей решительностью, на которую способна, озвучить то, что собираюсь сказать.
— Во-первых, это собственность Гриза, — я добавляю указательный палец. — Во-вторых, я наслаждалась тихим утром. — Я опускаю первые два пальца и поднимаю средний палец. — И, в-третьих, — я дергаю за хлопковый край другой рукой, — это футболка. — Я понижаю голос до шепота, добавляя: — Не нижнее белье. Сейчас на мне его нет.
Я не упускаю, как его глаза снова перемещаются к краю моей футболки. Он стискивает зубы так сильно, что его челюсть пульсирует, отчего выглядит еще более суровым с этой щетиной на его щеках и подбородке. Когда он встречает мой взгляд, я вижу, насколько сильно это замечание толкнуло его от раздражения к откровенной ярости.
Я прикусываю нижнюю губу, стараясь не улыбаться. На мне абсолютно точно есть нижнее белье. Может, я и идиотка, что сказала об этом незнакомцу, но я почти не спала. От того, что мне наплевать на все, я чувствую себя более чем хорошо. Почему мне так приятно просто сказать то, что я хочу?
Его собака снова подталкивает носом мою ногу, выводя из состояния оцепенения, в которое я, по-видимому, впала. Я даю ей понюхать мою руку, прежде чем наклониться и почесать за висячими коричневыми ушами.
— Привет. Ты ужасно милая, не так ли?
Ее грязные лапы пачкают мое одеяло, но я уверена, что смогу его постирать. Я шепчу достаточно громко, чтобы он услышал:
— Гораздо дружелюбнее, чем ковбой, который смотрит на нас прямо сейчас, да?
Проводя руками по ее загривку, я читаю имя «Джулеп», вышитое на ее шлейке. Я улыбаюсь и продолжаю гладить ее, пока она наслаждается.
— Джулеп, он все еще наблюдает за нами?
— Я сделаю тебе одолжение и буду с тобой откровенен.
Я поглаживаю Джулеп за ушами и поднимаю на него глаза.
— По твоему очаровательному тону я догадываюсь, что это «одолжение» будет не из тех, от которых я потом буду улыбаться или стонать?
Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не хлопнуть себя ладонью по губам и не извиниться за то, что сказала первое, что пришло в голову. Когда я поднимаю взгляд, то вижу, как его суровый облик на мгновение дает трещину, когда он откашливается. Он ухмыляется ровно настолько, чтобы густая поросль над его губой пошевелились.
— Не заинтересован.
Я выпячиваю нижнюю губу.
— Это твоя версия честности?
Он обводит взглядом мое согнувшееся тело и задерживается на моей заднице, которая едва прикрыта из-за того, что я глажу его собаку.
— Меня особенно не интересуют объедки моего брата, сладкая.
Что? И тут до меня доходит, что это один из братьев Эйса.
— Не твоя сладкая, ковбой, — парирую я в ответ, вставая на ноги.
На этот раз его грудь вздымается, а плечи расслабляются, когда он забавляется моей реакцией.
— Здесь нет ковбоев. В Фиаско есть всадники и парни, занимающиеся бурбоном, — говорит он с легким южным акцентом. Его бравады достаточно, чтобы напомнить мне, что я стою здесь без штанов, и ему удается пробудить во мне что-то очень похожее на влечение. Мне действительно нужно отдохнуть, я путаю оскорбления с флиртом.
— Похоже, еще у вас есть мудаки.
Я готова поклясться, что его губы растягиваются еще немного, почти награждая меня улыбкой, но из заднего кармана раздается сигнал будильника его телефона, оставляя его реакцию и мой вопрос без ответа.
Он отключает его и поворачивает свою бейсболку козырьком назад, бросая на меня еще один взгляд, прежде чем сказать:
— Пойдем, Джулеп.
Бейсболка смотрится мило. А повернутая назад — даже сексуально. Но если бы на нем была ковбойская шляпа, я бы сжала бедра.
Лай собаки отвлекает меня от моих похотливых мыслей. Она еще дважды лает на него, как бы говоря: «Я готова».
Я тоже, девочка. Я тоже.
Он натягивает поводья и коротко свистит, разворачивая лошадь. Он проносится мимо меня с такой скоростью, что мои волосы поднимаются от созданного им ветра и бьют меня прямо по лицу. Я не обращаю внимания на то, что так и не узнала его имени. Или на то, что
