Следующее жерло бурлило густой серой жижей, и окунуться в нее пожелали все мои родственники. Но тетя, видимо, заметила нечто неприятное и посещать этот грязевой кратер отказалась:
— Мне тут не нравится! Густая слишком грязь! Пойдем другой поищем! — увлекая меня за собой, недовольно произнесла тетушка.
Поддавшись ее напору, я согласился, и мы двинулись дальше. Следующий кратер-вулкан удовлетворял желаниям родственницы, и она вознамерилась опуститься в пованивающее сероводородом жерло.
У каждого из вулканчиков были установлены таблички с названиями. Тот, к которому привела меня тетя, назывался Успех. Небольшое, но глубокое жерло, вниз ведет деревянная лестница, все ступени и перила покрыты толстым слоем грязи, которая придавала ей вид оплавленного воскового сооружения, в котором едва можно было угадать лестницу. Несмотря на экстремальный спуск, тетя уверенно спустилась к грязевой глади и начала медленно в нее погружаться, громко при этом комментируя свои ощущения:
— Ой! Вообще!.. Какая прохладная! И совсем не густая! Словно кисель!
Вокруг собралось несколько зевак, таких же туристов, как и мы, еще чистеньких и живо интересующихся процессом купания в столь экзотической жидкости.
— Вы хотели в Успех окунуться? — прозвучал голос сверху.
— А это Успех?! Я хотела в Здоровье, а попала в «Успех», — удивляясь названию, проговорила довольная тетя, погрузившись по пояс в грязь. — Будем думать, успешно! У меня как раз болит плечо, — вспомнила тетя и постаралась окунуть его как можно глубже в грязь.
— Ныряйте, — вновь раздался чей-то голос из сбившейся группки зевак, наблюдающих с берега за купаниями моей родственницы.
— Да вы что?! — возмутилась тетушка. — С головой? Обалдели, что ли?!
Продолжая рывками окунаться поглубже в вязкую грязь, тетя внезапно потеряла равновесие и, всплеснув руками, с громким воплем вошла с головой в серую жижу. Спустя мгновение со дна кратера вынырнуло похожее на гуманоида существо, отплевывающееся и ругающееся.
Наблюдатели с берега засмеялись, а тетя, протирая глаза, бурча под нос проклятия, попыталась как можно быстрее ретироваться из кратера. Вся покрытая с головы до пят серо-зеленой грязью, подскальзываясь на ступеньках, она начала подъем с глубины.
— Залезла куда зря, говорила, надо было где мелко идти! В первом надо было купаться!
— Зато тут свободно и народу нет, — поддержали ее сверху смеющиеся зеваки.
Выбравшись на берег, тетушка сердито буркнула:
— Больше не полезу! Ведь не хотела же волосы мочить, их же теперь не отмоешь! Будут теперь тухлыми яйцами вонять!
Нас догнали наши родственники, чумазые, в грязи по уши, но довольные и что-то весело и бурно обсуждающие меж собой. Завидев хмурую тетушку, они поинтересовались, что произошло, пришлось вкратце поведать им о ее злоключениях, это еще больше их позабавило.
Я на тот момент оставался еще чистым и был удостоен чести жгучих объятий от своих «грязных» родственников — волей-неволей мне тоже пришлось совершить погружение в грязь.
Мы прошли дальше и все вместе окунулись в бурлящую массу следующего вулкана. Как ни странно, жижа оказалась действительно прохладной и вязкой. Плыть в ней, конечно, не получалось, но неуклюже барахтаться, словно бегемоты, удавалось хорошо. Тетя на этот раз отказалась пачкаться еще больше и нервно подгоняла нас с берега:
— Хватит там плескаться, пойдемте, а то провоняете насквозь!
Приняв грязевую ванну и накупавшись вволю, если это можно было назвать купанием, мы выбрались на берег и направились обратно к первому вулкану. С непривычки идти было неприятно, ноги все время норовили выскользнуть из сланцев, и нам пришлось разуться, испытав при этом прилив непередаваемых ощущений от ходьбы по раскаленной каменистой почве, покрытой мелкими засохшими комочками грязи. Только теперь мы поистине перевоплотились в серых гуманоидов. С ног до головы обмазанные подсыхающей грязью, передвигаясь пружинистой походкой, с нелепыми панамками на головах, мы действительно почувствовали себя пришельцами с другой планеты, а люди, встречавшиеся на нашем пути, провожали нас удивленными взглядами.
Спустившись к подножию вулкана, где нас ожидал провожатый в красной футболке, мы получили новую вводную:
— А теперь проследуйте к бассейну с чистой водой, где смойте излишки грязи, а потом идите в душевые кабинки, — распорядился наш «куратор».
— Двойная степень очистки! — пошутил я, двигаясь в арьергарде колонны, возглавляемой тетушкой, первой устремившейся к бассейну.
Бассейн был, естественно, не совсем с чистой водой, а весьма походил на давнишние кратеры с серой жижей, но, как ни странно, со своей задачей справился. Смыв с тела наслоения грязи, мы гуськом, словно цыплята за мамой-курицей, двинулись вслед за тетей к душевым кабинкам, где одного из нас поджидала очередная шалость судьбы.
Душевые кабины были установлены в несколько рядов, собраны из металлических листов, почти над каждой была установлена лейка душа и, о чудо, многие из них лили воду. Но к нашему приходу все рабочие душевые были заняты, и нам пришлось ожидать своей очереди, зорко следя за освобождаемыми кабинками и быстро их занимая. Все мои родственники разбежались по «умывальням», лишь я остался ждать своей очереди. Вдруг слышу знакомый голос:
— Спасите, откройте! — И следом тарабанящий стук и вновь вопли о помощи.
Устремившись на зов о помощи, я отыскал нужную кабинку, из которой доносился взволнованный голос моей тетушки:
— Замок заклинило! Откройте! Спасите!!!
— Что случилось?! — спросил я.
— Что, что! Дверь не могу открыть! Наверно, меня кто-то закрыл на щеколду снаружи?!
— Кто тебя закрыл?! — осматривая металлическую дверь и не наблюдая на ней никаких щеколд, спросил я. — Здесь нет щеколд, только ручка!
— Как нет?! — испуганно завопила тетя в панике, нервно тарабаня по металлу.
— Совсем нет, вообще нет! Дергай засов со своей стороны, может, его заклинило! — попытался я помочь. При этом судорожно соображая, как вызволить из железного плена родственницу.
Внезапно за дверью стало тихо, стук и вопли пропали, а потом раздался щелчок, и дверь… легко отворилась.
Тетушка — мокрая, разгоряченная, всклокоченная, с полотенцем в руках и невозмутимым видом вышла из кабинки и, не обращая на меня никакого внимания, молча пошла к камерам хранения.
Догнав ее, я поинтересовался: что произошло-то?!
— Ничего! — угрюмо буркнула тетушка. — Просто не заметила засов за полотенцем.
Отмывшись и приняв свой естественный облик, мы разместились в прохладном салоне автобуса и
