нас с нетерпением подстерегали «акулы пера». Охрана в виде двух телохранителей двигалась позади нас на некотором удалении, зорко стреляла по окрестностям своими внимательными взглядами. А я, представляя себе, как выгляжу со стороны, принялся непроизвольно выпрямлять спину, надувать грудь и расправлять плечи.
Продефилировав последние метры до входной двери, мы с величавым видом вошли в просторный зал. Внутри, как и ожидалось, на нас совершила нападение оголтелая группа папарацци. Все они до зубов были вооружены камерами, фотоаппаратами, микрофонами и диктофонами. Атаковав нас совершенно подлым образом: прижимая к закрывшимся за нашими спинами дверям, они подвергли нас бесцеремонному ослеплению яркими фотовспышками и легким контузиям от стрекота срабатывающих затворов фотоаппаратов. Устояв при этой атаке, мой покровитель попал под вторую волну — таран из вопросов, который его окончательно припечатал к двери. К тому же натиск сдавливающей нас со всех сторон прессы начал усиливаться, подобно смертельным объятиям удава, и я вырвавшейся пробкой из бутылки охотно выскользнул из толпы журналюг, давая им возможность заполучить эксклюзивные интервью у президента.
Вынырнув из гомонящей толпы на свободное пространство, я, облегченно отдуваясь, побрел по залу, небрежно разглядывая роскошный интерьер. Вокруг меня шныряли «ужаленные» официанты с бокалами шампанского на подносах. Поддавшись внезапному порыву чего-нибудь выпить, я потянулся за шипучим напитком. Осушив изящный бокал, я продолжил свою бесцельную прогулку в ожидании окончания пресс-конференции и неожиданно наткнулся на своего давнего знакомого. Между нами завязался непринужденный разговор. Бросив в очередной раз взгляд в сторону выхода, я не увидел сгрудившейся там толпы прессы, осаждающей вопросами Путина, и юлой завертелся на месте, ища глазами своего высокопоставленного покровителя. По-быстрому распрощавшись с собеседником, я, в настигающей меня панике, отправился на поиски президента.
Заметив в толпе шкафоподобную фигуру секьюрити, со всех ног устремляюсь к ней. Спрашиваю: куда пошел Путин. Но встреченный охранник оказывается турком и по-русски не понимает, молча разводит руками. Пытаюсь на ломаном английском выяснить, видел ли он, куда двинулся мой президент, но проклятый турка также на ломаном английском отвечает: сорри, не андэстэнд. Я начинаю паниковать по-настоящему, понимая, что отстал от свиты и потерялся в незнакомом мне месте в чужой стране. В панике сломя голову, расталкивая попадающихся на пути зевак, бегу вперед к мелькающим между людьми высоким мужчинам в черных пиджаках. Догнав одного, повторяю вопрос, и на этот раз слышу родную речь. Оказывается, Путин направился в бассейн!
Слава всем богам, он не уехал! А находится где-то в недрах здания! Выясняю, как пройти в бассейн, и, установив направление, трогаюсь на поиски входа. Пересекаю весь зал, вбегаю на лестницу, ураганом поднимаюсь наверх. У одной из дверей упираюсь лбом в знакомых мне охранников. Но их непрошибаемые лица, как впрочем, и тела, надежным щитом прикрывают вход в бассейн.
— Нельзя, не положено! — бурчит один из телохранителей, преграждая мне дорогу.
Я же в ответ кричу, что мне срочно надо попасть к президенту, паника почему-то не отпускает меня, и я пру напролом. Мои попытки прорваться внутрь оканчиваются полным провалом, и я терплю обидное фиаско в неравной борьбе. Но неожиданно вспоминаю про свой пропуск и, тыча в лицо аккредитацией, ухитряюсь проникнуть за охраняемую дверь. Делаю несколько шагов и останавливаюсь у перил. Подо мной огромный прямоугольный бассейн с лазурной водой, а я сам стою на нависающем над ним балконе. Смотрю вниз и вижу Путина, Владимира Владимировича, плывущего от дальнего бортика в мою сторону.
— Я вас нашел! — кричу я, махая руками и подпрыгивая на месте в радостном порыве от нахлынувших чувств.
— Я заметил, что ты отстал, но сам понимаешь, журналисты!.. Позвать не мог! — объясняется президент. — Прыгай ко мне! — предлагает он мне, подплывая ближе.
— Я плавать не умею! — отвечаю я.
— Тогда кинь мне мяч, — просит Владимир.
Оборачиваюсь в поисках мяча и, обнаружив, подхватываю его. В азарте, словно из пушки, швыряю в воду мячи, а потом, внезапно поняв, что могу спуститься ниже, выхожу за дверь. Через мгновение возвращаюсь обратно, но уже на этаж ниже. Но в стремительном своем движении распахиваю настежь дверь и случайно сбиваю стоящую на краю колонну. Та, покачнувшись, угрожающе накреняется. В самоотверженной попытке перехватить падающий прямо на президента снаряд я совершаю рывок вперед. Зажмурившись, лечу, а в голове яркой вспышкой возникает устрашающая мысль, что я покалечил президента и теперь меня наверняка казнят… Почему именно казнят, не знаю! — у нас в стране нет же такого наказания! — но одно ясно, простой взбучкой уж точно не отделаюсь.
Открываю глаза, смотрю по сторонам в попытке понять, что произошло и насколько сильно я треснул президента!.. Вокруг меня знакомый интерьер моей комнаты. Это был сон, — смахивая со лба холодный пот, с облегчением понимаю я. Но в груди комом стоит тревожное ощущение. Вдобавок в голову ввинчивается подлая мыслишка, а вдруг сон — вещий?! Но вспоминаю, что вчера был понедельник! Успокаиваюсь, но следующие три дня, чуть было не каждый час, бегаю смотреть новости, справляясь о самочувствии президента, но вроде все обошлось, он жив и здоров!
А сон, кстати, был на редкость реалистичный, с множеством деталей и крайне правдоподобный, вплоть до моих ощущений и переживаний. Будто и не сон это был, а все взаправду! Пока в памяти были свежи воспоминания, хотя обычно сны не запоминаются так досконально, я в срочном порядке записал происходящее в сновидении. И вот теперь делюсь этим удивительным сном с вами. Главное, не пересказывайте его никому вслух, а то мало ли что!
Конечно, произошедшее во сне нельзя назвать полноценным случаем из жизни, но согласитесь, само по себе испытать, хоть и во сне, такое целостное приключение, с логичным началом и непредсказуемой концовкой, переживая все события словно наяву, тоже весьма неординарное явление!
