найдет её и доставит ко двору Его Величества, будет нести на себе печать Королевской Звезды и самими Небесами благословлен к тому, чтобы наследовать престол королевства Шэнь.
На человеческий язык это следовало переводить как «Если ты справишься, то будешь иметь преимущество в назначении наследным принцем, но если вдруг я решу выбрать твоего брата, я оставляю себе пространство для маневра: я ведь сказал только что Небеса благословили тебя, а не что я с ними согласился».
Все это было не вовремя и неуместно, но оспаривать королевскую волю при придворных было, мягко говоря, не самой лучшей идеей, поэтому Дан склонил голову:
— Второй принц Шэнь Лиминь услышал волю Его Величества и выполнит её. Откуда мне следует начать поиски?
Внутренне он надеялся, что ответ будет в духе «А мне почем знать? Сам думай». Тогда он «подумал» бы — и решил начать с монастыря Благосклонной луны. В конце концов, название самое подходящее для места хранения реликвии лунной богини.
Однако королевский вестник разочаровал его:
— Королевская Звезда взошла над землями клана Чжи. Волей Его Величества первый и второй принц обязаны направить свой путь туда.
«И там передраться между собой подальше от столицы», — мысленно добавил Дан.
Вслух, однако, сказал другое.
— Благодарю. Я отправлюсь завтра, как и повелел Его Величество, и когда я вернусь, то Корона Семи Слез будет в моих руках. И я преподнесу её отцу как знак моей верности и моего могущества.
Королевский вестник склонил голову:
— Я буду верить в вашу победу, Ваше Высочество.
В ответ Дан чуть улыбнулся:
— Скажите мне свое имя.
Чиновник явственно побледнел. На какое-то время он замешкался с ответом. Привлекать к своей персоне внимание принца явно не считалось безопасным для простого человека.
— Не стоит так бояться, — отметил Дан, — Я ценю верную службу и несклонен разбрасываться кадрами. Ведь однажды вы будете служить мне, как сейчас служите моему отцу. Я ведь могу на это рассчитывать? Можете ли вы пообещать, что если я буду назначен его наследником, то вы будете служить мне с той же преданностью, с какой сейчас служите ему?
— Если Его Величество объявит вас наследным принцем, я буду преданно служить вам, — заверил собеседник. Струйка пота показалась из-под вычурной шапки.
— Я обещаю вам.
— Слово сказано, — отметил Дан, — И слово услышано.
Он слегка повел ладонью, замыкая контур заклятья. Клятва Заклинателя связывала волю того, кто добровольно дал обещание. Зачем ему воля этого человека, Даниил и сам не мог сказать. Но подозревал, что если он станет наследным принцем, с Веймина станется не смириться с решением короля и поднять восстание. И тогда поддержка политиков придется как раз ко двору.
Хотя склонность к самоанализу заставила признать, что это был лишь второй мотив.
А в первую очередь Дан просто делал то, что казалось ему естественным поведением принца.
— Так как вас зовут? — напомнил юноша.
— Чиновник Гюрен, господин, — ответил вестник.
— Я запомню это имя, — пообещал Дан, — Ответьте мне еще на один вопрос, и можете быть свободны.
Слуги дворца Чиньчжу и охрана вестника внимательно слушали их разговор. Хорошо это было или плохо, Дан не определился. В его вопросе не было ничего крамольного, но он звучал подозрительно. И когда слух о нем достигнет ушей неведомого врага, тот должен будет начать осторожничать, не понимая, чего ждать.
А значит, слегка уравняет положение.
Но только если он нигде не ошибся.
— Кто самые верные слуги Его Величества?
Дан предупреждающе взметнул ладонь:
— Только без лести. Меня интересует реальное мнение при дворе, а не что-нибудь в духе «Конечно, вы, Ваше Высочество».
Гюрен подавился заготовленным ответом. Несколько раз чиновник раскрывал и закрывал рот. После чего решительно заявил:
— Клан Цзао, Ваше Высочество. Когда Его Величество помог клану Цзао против нашествия дикарей, Цзао Тенгфей, младший брат главы, поклялся, что пойдет за ним в любую битву, кто бы ни был его врагом, и ни разу в жизни он не давал оснований поставить эту клятву под сомнение.
«Особенно если этот враг симпатичная женщина, которую можно затем изнасиловать», — ворчливо подумал Дан, но от комментария воздержался.
— ...что до самого главы, Цзао Гуангли, то вся организация работы королевского двора — его заслуга, и Его Величество всецело ему доверяет.
«Так уж прямо и всецело...»
— В том числе ему служите и вы? — уточнил Дан.
Гюрен сглотнул, но ответил твердо.
— Я служу Его Величеству. И господину Гуангли.
— По крайней мере, честно, — рассмеялся юноша, — Но Судьба любит пошутить, чиновник Гюрен, и возможно, вам стоит задуматься над тем, чью сторону вы выберете, если ваша верность Его Величеству однажды вступит в противоречие с вашей верностью советнику Цзао... Нет-нет, не отвечайте сейчас!
Он мотнул рукой, обрывая на полуслове очередное заверение в преданности.
— Это был риторический вопрос. Что бы вы сейчас на него ни ответили, ни я, ни даже вы не сможете быть уверены в своем ответе как в абсолютной истине. Я сказал это лишь затем, чтобы вы могли ответить на него сами себе. В остальном же: давайте просто молиться Светлым Небожителям, чтобы нам никогда не пришлось проверить это на практике.
— Я буду молиться за это, господин, — заверил Гюрен и низко поклонился.
— Хорошо, — кивнул Дан.
«А то я-то вообще не в курсе, как здесь молятся...» — мысленно добавил он.
— В таком случае, вы можете быть свободны. У вас наверняка еще хватает дел в королевском дворце.
— Прощаюсь с Вашим Высочеством.
Когда всадники скрылись, Даниил приглашающим жестом позвал за собой свой «внутренний круг». На этот раз на совещание собрались в ритуальном зале: от намерения сделать второй сковывающий талисман против Байгу-цзин Дан не отказался. Как обычно, верная и молчаливая служанка Мэй осталась снаружи: следить, чтобы никто не подслушал разговор. Остальные аккуратно, чтобы не наступить на линии, собрались вокруг начертанного на полу лабиринта, который в сравнении с рисунком на полу ритуального зала Хуаджу отличался большим количеством резких, ломаных линий.
Дан остановился в центре.
— Кто-нибудь из вас знает что-нибудь о Короне Семи Слез? — осведомился он, расправляя лист рисовой бумаги, заготовку под будущий талисман.
Взгляды присутствующих устремились на шаманку Панчён, но она покачала головой:
— Я
