Они были в воздухе меньше чем полчаса. Когда вертолет приземлился на аэродроме, Сьюзен увидела своих друзей, но кроме них была еще целая толпа. Вскоре она поняла, кто это. Фотографы и репортеры.
Она и ее отец, может, и не были известны доктору Роджеру Тейлору, но зато были очень интересны для американской прессы. Отец — миллионер, человек с огромными возможностями, а дочь — красивая («огненноволосая», «платиновая блондинка», «с рыжими», «тициановскими», «цвета имбиря» волосами) героиня, которая две ночи провела в горах Сьерра-Мадре, как все думали, с бандитами. Это перекликалось с историями о Панно Вилла и о других отчаянных личностях. Репортерская братия жаждала подробностей.
Несмотря на протесты семьи Альварез, Сьюзен спокойно села за столик и ответила на все их вопросы, потягивая легкий коктейль. Как ей удалось выжить? Что она ела? Видела ли она диких животных? Или диких индейцев?
С тех пор как девушка пропала, она была главной фигурой всех местных новостей на телевидении и радио. Сьюзен рассказала журналистам, что была спасена доктором Роджером Тейлором, чьей работой является следить за здоровьем индейцев в труднодоступных горных районах.
Всем очень понравилась эта история. Она прекрасно ее рассказала. В ее голосе слышалось безграничное восхищение, когда она говорила о работе, которой занимался этот одинокий доктор. Сьюзен не волновало, какие чувства отразились в этом рассказе. Некоторые репортеры подметили романтическую нотку в ее повествовании. В любом случае они пытались подчеркнуть это, чтобы сделать историю более интересной.
Они пытались навести девушку на разговор о чувствах, которые испытывает доктор к своим пациентам. Сестра Мэри Гибонс также фигурировала в ее рассказах.
Кто-то заметил, что она все еще была с камерой.
— Вы что-нибудь засняли, это можно увидеть?
— Нет. У меня, к сожалению, не было пленки, — повинуясь какому-то инстинкту, ответила девушка.
Она хотела посмотреть снимки одна.
Сьюзен постоянно чувствовала присутствие Джейма среди людей, толпящихся вокруг нее, а также его родителей, молча сидевших за дальним столиком.
Когда все закончилось, Джейм взял ее за руку, и они вместе с доном Карлосом и донной Марией ушли к поджидавшей их машине.
По дороге домой, к вилле, они почти не разговаривали. Прозвучало только, что они рады видеть ее, хотя в голосе Джейма проскакивало раздражение. Присутствие шофера в униформе также сильно мешало общению.
Но как только они оказались дома, все изменилось.
Джейм сразу обрушился на нее:
— Почему ты так мило разговаривала с этими репортерами? В Мехико такие вещи непозволительны.
— Я не была с ними милой, — запротестовала она. — Большинство репортеров — американцы и работают на американскую прессу. Мне они не нравятся, но они имеют полное право задавать вопросы.
— Тебе не следовало отвечать на вопросы таким образом. Я имею в виду то, как ты рассказывала об этом человеке. Как будто ты влюблена в него. Это неприлично. Никчемный пьяный гринго.
Она вскочила:
— Никчемный? Пьяный? Как ты можешь так говорить?! Что ты знаешь о нем?!
— Достаточно! — отрезал Джейм. — Он не лучшая компания.
— Объясни, что ты имеешь в виду! — закричала она.
Голос дона Карлоса прервал их беседу:
— Спокойно, дети мои. Спокойно. Джейм, наша Сьюзен пережила тяжелые дни, и я уверен, что ей нужен отдых.
— По-моему, она выглядит нормально, — проворчал сын.
— Дон Карлос, скажите, что вы знаете о докторе Тейлоре? — спросила Сьюзен старика.
— Ничего такого уж плохого, о чем говорил Джейм, — ответил он. — Доктор приехал в Акапулько около двух лет назад. Я знаю, что он был другим человеком, когда сбежал из Америки, часто напивался нашим дешевым ликером. Здесь много таких, как он. Плывут по течению и растрачивают жизнь. Я зову их беглецами.
— Беглецы? — спросила Сьюзен. — Вы имеете в виду — преступники?
— Необязательно, — ответил старик. — Беглецы от несправедливости, например, но чаще всего от долгов, жен, ответственности, жизни, а еще более часто — от самих себя.
— А Роджер? Я имею в виду — Роджер Тейлор? — спросила она.
— Он вел себя как преступник. Никто не знал, что он доктор.
— Вот именно! — раздраженно воскликнул Джейм. — Мы и сейчас не уверены в этом. Может быть, все это ложь.
— Он не лжет, насколько я знаю, — сказал Дон Карлос и опять повернулся к Сьюзен: — Он исчез недавно. И с тех пор никто ничего о нем не знал. А потом мы услышали о докторе, работающем в горах. Он ходит из деревни в деревню и лечит тех, кто нуждается в этом. С каждым месяцем слухи о нем были все чаще и чаще. Все индейцы рассказывают о чудесах, которые он творит. Мы только недавно узнали, что он и Роджер Тейлор — одно и то же лицо. Его сопровождает медсестра.
— Да. Я познакомилась с ней. Откуда она? — спросила Сьюзен.
— Это тоже неизвестно. Должно быть, она пришла с северной границы, чтобы помогать ему. Она, наверное, знала, где он находится.
— Да, — сказала Сьюзен задумчиво. — Она, вероятно, много чего знает…
— И все-таки он, скорее всего, сбежавший преступник. Зачем еще ему прятаться в горах? — наседал Джейм.
— Но он доктор! — воскликнула Сьюзен.
— Прежде всего, он человек, а уже потом доктор. А люди иногда совершают преступления, и врачи не являются исключением. Наверное, убил кого-нибудь во время нелегальной операции.
— Не может быть! — пылко сказала она. Но эти слова заронили в ней сомнение.
— Я скажу тебе одну вещь про пего, и это правда, — продолжил Джейм.
Сьюзен внимательно посмотрела на него.
— У него нет времени на женщин! Очень многие пытались заинтересовать его собой. Но у них ничего не получилось. Он какой-то холодный. Настоящий женоненавистник.
— С чего ты взял? — вспыхнула она.
— Не волнуйся, я знаю, — усмехнулся он. Сьюзен инстинктивно поняла, что его слова не
были искренними. Или были, но она не хотела верить в это? Конечно, доктор воспринимал ее как досадную помеху, но были моменты, когда она думала, что действительно способна разрушить барьер между ними. Он мог быть теплым и человечным.
И был ли он женоненавистником, если Мэри Гибонс все время с ним? В этом случае она была бы только рада. Но они так давно вместе, что Сьюзен не могла не интересоваться, какие их связывают отношения. Только ли она медсестра, преданная своей работе? Или она значит для него намного больше?
Она произнесла:
— Я тоже кое-что знаю о нем. Он спас мне жизнь. Если бы не он, я бы сейчас была на дне каньона.
— Ты жива. Это главное, — сказала донна Мария.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
