Глухая боль сдавила ее грудь, как будто ее сильно ударили, только изнутри. Она так дорожила этими милыми вещицами, оставленными в наследство ее бабушкой, а теперь их нет. Это окончательно уверило ее в том, что жених не вернется. Идти в полицию Джине было стыдно, да и станут ли они разбираться с такой мелочью. В конце концов, как она докажет, что не сама отдала ему свои украшения, а теперь, когда он ее бросил, решила отыграться из ревности и обиды. Ей меньше всего хотелось оправдываться за свои неудачи в личной жизни перед чужими людьми, и она решила принять все случившееся как урок и двигаться дальше.
Тем вечером она все-таки пошла в бар, решив «залить» свое несчастье и поплакаться случайному знакомому у барной стойки. Так она и поступила. Не переодеваясь, Джина отправилась в бар на соседней улице и заняла единственное свободное место за барной стойкой у самого конца бара на углу, рядом с туалетом.
Джина не была настроена оптимистично и не ждала от этого вечера ничего, кроме грядущего утреннего похмелья, и незаметное место в углу было как раз под стать ее настроению. Она заказала двойной мартини с двумя дополнительными оливками и около часа просидела, медленно потягивая свой напиток и рассматривая искрящиеся чистотой стаканы, который ютились слева от нее. Люди на соседнем стуле менялись каждые несколько минут. Подходили, присаживались, делали заказ и, забрав свой напиток, уходили вглубь заведения. Никто не горел желанием задерживаться на «пятачке» у туалета.
Джина перестала обращать внимание на соседний стул и его непостоянных гостей. Очередной мужчина присел на стул рядом с Джиной и сделал свой заказ, но, получив напиток, он не сдвинулся с места и не затерялся в толпе гогочущих посетителей, а остался сидеть рядом с Джиной, то и дело робко поглядывая в ее сторону. Она не сразу его заметила, погрузившись в свои грустные мысли, она вспоминала потерянные навсегда милые сердцу вещицы и тосковала по тем дням, когда они еще принадлежали ее бабушке. Мужчина, сидящий рядом с ней, заметил, что ее стакан почти пуст, и заказал ей еще один, подав знак бармену. Когда бармен поставил перед Джиной стакан с новой порцией мартини, она не сразу сообразила, что это для нее, и вопросительно посмотрела на него, а мужчина наконец набрался смелости и заговорил с ней:
– Я прошу прощения, но я взял на себя смелость угостить вас, если вы не против, конечно. Я пойму, если это вас разозлит, но очень надеюсь на вашу снисходительность.
Джину как холодной водой облили. Она пришла в себя, вернулась на землю из тайников памяти, но, смутившись от неожиданности, не сразу нашлась, что ответить. Мужчина заметил ее смущение и продолжил:
– Позвольте представиться. Меня зовут Мэтью Стивенс. Я прохожу практику в ветеринарной клинике, здесь за углом. Сегодня был тяжелый день, я первый раз сам оперировал собаку. Ну как оперировал, это должно было быть простой стерилизацией, но в ходе операции я обнаружил опухоль, слава богу, доброкачественную, но тем не менее. В общем, пришлось попотеть, чтобы ее удалить. Я все сделал сам, в первый раз. И вот я здесь. – Он выговорил все это на одном дыхании, потом сделал короткую паузу и снова заговорил: – Решил выпить. Так сказать, отпраздновать успех. Но я тут никого не знаю, а мне показалось, что вы заскучали или просто грустите, вот я и позволил себе сделать вам приятное, не откажитесь отпраздновать со мной?
Пока он говорил, Джина украдкой рассматривала его, и он даже успел ей понравиться. Более того, он показался ей милым и забавным. Судя по всему, мужчина был высокого роста: он сидел чуть сгорбившись и положив обе руки на барную стойку, но не держался при этом за свой стакан. Высокий лоб, среднего размера нос с ярко выраженной горбинкой, глубоко посаженные, но очень выразительные серые глаза, узкие губы и редкая щетина точно такого же рыжего цвета, как и отросшие волосы на голове. Джина улыбнулась ему и ответила:
– Нет-нет, я совсем не против. Спасибо за мартини, – она придвинула к себе стакан, потом подняла его: – За ваш успех!
Мэтью поднял свой, Джина поднесла свой стакан к его и слегка стукнула по нему.
– Чин-чин4, – она улыбнулась и посмотрела новому знакомому в глаза.
Мэтью не отвел взгляда, он замер на секунду, потом улыбнулся, и они оба сделали по глотку.
В тот вечер они болтали без умолку. Джина напрочь забыла о своем очередном неудачном романе, а Мэтью больше не чувствовал себя одиноким. Он проводил ее до дома, но, как истинный джентльмен, отказался от приглашения на кофе и ограничился лишь робким поцелуем в щеку, что привело Джину в восторг, ведь обычно все ее кавалеры сами напрашивались в гости «на кофе» в первый же вечер знакомства. Она по простоте душевной и с долей надежды редко кому отказывала.
Но Мэтью показался ей совсем не таким, как все предыдущие ее истории. Хорошо воспитанный, учтивый и интеллигентный, порой слишком скромный, он смотрел на нее совсем другими глазами. Джине казалось, что от одного его взгляда ей становится теплей. Они обменялись телефонами и закончили вечер в одиночестве в своих кроватях, но с мечтами друг о друге.
И вот сегодня, всего три месяца после счастливого знакомства, на вечер у Джины был запланирован ужин с родителями Мэтью. Она немного нервничала, это второй раз в жизни, когда ее парень знакомит со своими родителями, для нее это было поистине многозначительное событие.
6
– Доктор немного задерживается, он попросил вас подождать. Пожалуйста, присаживайтесь, мисс Анна, могу я предложить вам что-нибудь?
– Чай, если можно, пожалуйста.
– Конечно! Одну минуточку, – Джина скрылась в потемках офисной кухни.
Анна не хотела чаю, но ей было приятно, что за ней поухаживают.
– Спасибо, Джина, вы сегодня очень хорошо выглядите!
– О, благодарю вас, мисс Анна! – Джина заметно оживилась. – Я все утро потратила на прическу и макияж, даже пришлось подняться раньше на целый час! – она поправила прическу. – Обычно я собираюсь довольно быстро, каких-то полчаса хватает на все, ну это если не считать времени на завтрак, а сегодня я потратила целых два часа и даже не успела позавтракать.
Джина говорила все это быстро, с долей восторга, удивляясь сама себе, ей очень хотелось, чтобы кто-нибудь спросил о причине, пусть даже пациентка, которую Джина считала ненормальной из-за ее порою странного поведения.
– Наверняка у вас есть повод, – догадалась спросить Анна.
– О да, мисс Анна, конечно, есть! – Джина обрадовалась возможности поделиться хоть с кем-нибудь и не упустила ее: – Мой молодой человек уговорил меня познакомиться с его родителям. Я, конечно, не видела в этом надобности, – слукавила Джина, – ведь мы встречаемся всего несколько месяцев, но он так настаивал, что мне пришлось согласиться. У нас сегодня ужин в ресторане «Сиксти», знаете, это на шестидесятом этаже отеля «Хаятт», в Мидтауне5, оттуда прекрасный вид, и еще ресторан вращается по своей оси так, что можно увидеть панораму с разных точек зрения, если можно так выразиться. Мне даже пришлось купить туфли на высоком каблуке, они у меня под столом, я надену их непосредственно перед выходом, не хочу, чтобы ноги устали заранее, и, конечно же, платье! Пришлось тащить все с собой на работу, не надевать же вечерний наряд с утра пораньше! – Джина радостно засмеялась.
Она так была занята рассказом, что не обратила внимание на Анну, которая совершенно ее не слушала, а была полностью погружена в себя. Но Джине, признаться, было все равно, слушают ее или нет. Она очень хотела выговориться и воспользовалась своим шансом. Джина вернулась за свой рабочий стол, напевая веселую песенку. Анна сидела на диване с печеньем в руках, она так и не раскрыла упаковку и не сделала ни глотка принесенного ей чая, она давно уже погрузилась в собственные мысли и не обращала внимания на происходящее вокруг.
Доктор опоздал на двадцать минут, извинившись, он проследовал в кабинет, минуты через две пригласил Анну.
– Пожалуйста, присаживайтесь, Анна, – Сэм указал на кушетку.
Анна села, как обычно взяв с полки глиняную фигуру небывалого уродливого животного, ей так было легче говорить. Она представляла, что говорит с фигурой, а не с человеком, она не хотела, чтобы кто-то слышал все то, что она иногда рассказывала. Ей казалось, что некоторые вещи лучше вообще не произносить вслух, а глиняной фигурке было все равно, она бы не стала осуждать человека, что бы тот ни сотворил.
– Вы хотели поговорить о тишине, доктор, – тихо сказала Анна. – Я много думала об этом, но мне нечего вам сказать. Я не нахожу слов, чтобы описать то, что чувствую.
Сэму показалось, что Анне стало чуть лучше по сравнению с их последней встречей. Ее взгляд немного прояснился, привычный тремор оставил ее руки в покое, она выглядела абсолютно спокойной и нормальной настолько, насколько вообще можно судить о нормальности человека по его внешнему виду. Доктор рискнул поднять давно интересующую его тему.
