Супруга Солнца Луна (тауантинсуйцы называли ее Мамакиль-ей) следит за календарем, религиозными празднествами и разными церемониями. Она президент небесной академии наук.
Боги царства Тауантинсуйю обладают ненасытным аппетитом и неутолимой жаждой. Им ежедневно приносят в жертву множество лам, для них варят целые озера кукурузной водки – чичи. Кроме того, в храмовые житницы свозится со всех полей треть урожая. Боги царства Тауантинсуйю изрядные корыстолюбцы. Они требуют, чтобы их сокровищницы непрерывно пополнялись золотом, серебром и драгоценными камнями.
Боги бесплотны, чего нельзя сказать о жрецах. И золото остается в храмах, а мясо жертвенных лам и чича – в желудках жрецов.
Но зато все это небесное воинство, ублажаемое сытыми и гладкими жрецами, горой стоит на страже царства инков.
Поэтому Уайна-Капак прежде оставлял без внимания темные слухи о драчливых пришельцах.
Но на этот раз таинственные чужеземцы появились близ рубежей царства инков. И Уайна-Капак, в сердцах отбросив в сторону связку тревожных шнурков, велел собрать всех верховных и главных жрецов. Во дворце инки состоялся совет, на котором незримо присутствовали и огненноликий Инти, и бородатый Виракоча, и громоносный Ильяпа, и небесные богини, ведающие морями, пашнями, календарем и рыбной ловлей.
Уильяк-уму, верховный жрец Солнца, огласил на этом совете грозное пророчество инки Виракочи, тезки тауантинсуйского бога-творца и прапрадеда Уайна-Капака.
Виракоча, который жил лет за сто до этого совета, на смертном одре возвестил жрецам бога Инти, что спустя несколько поколений явятся в нашу землю люди невиданного облика и они положат конец нашему царству и нашим верованиям.
Надо полагать, что пророчество давным-давно усопшего инки Виракочи уильяк-уму «сработал» в тот час, когда он узнал о высадке бледнолицых пришельцев. Верховный жрец проведал, что у них есть огненные копья, которые убивают на расстоянии, что сражаются они в доспехах из серого металла, который куда тверже бронзы (о железе в царстве инков не имели понятия), и что войска северных тауантинсуйских соседей были наголову разбиты горстью этих свирепых иноземцев.
Подстроив этот фокус с пророчеством, уильяк-уму оказал своему повелителю весьма дурную услугу.
Уайна-Капак был человеком суеверным и впечатлительным, и откровения жрецов подействовали на него пагубным образом.
«Против судьбы не пойдешь, а коли уж заранее предрешено, что бледнолицые пришельцы сокрушат царство Солнца, то стоит ли обороняться?»
И Уайна-Капак палец о палец не ударил, чтобы защитить свою страну от их неминуемого вторжения.
Уайна-Капаку наследовал его старший сын Уаскар. У покойного инки было очень много сыновей – законных, полузаконных и вовсе не законных. Уайна-Капак очень любил одного из таких полузаконных сыновей, Атауальпу, и охотно завещал бы ему свое царство, но даже всесильный инка не мог нарушить древние традиции. Тауантинсуйский престол инка мог передать только тому своему сыну, в жилах которого не было ни капли «чужой» крови. Мать же Атауальпы к дому инков никакого отношения не имела.
К тому же она была родом из области Кито, лежащей на северной окраине царства инков, а в Кито не говорили на языке рума-сими, и в тауантинсуйской столице люди из Кито считались варварами.
Уайна-Капак сделал Атауальпу правителем Кито, и когда Уаскар вступил на престол, его сводный брат стал править своими землями на правах полунезависимого вассала нового инки.
Атауальпа желал, однако, большего. Он исподволь готовился к войне с Уаскаром, мечтая о троне инков.
И Атауальпа восстал против Уаскара. В окрестностях Куско Атауальпа разгромил своего соперника и взял его в плен.
Пока шла эта междоусобная война, страна была ввергнута в смуту. Положение не улучшилось и после победы Атауальпы.
В центре империи и на юге Атауальпу считали узурпатором. Весь клан «чистокровных» родичей инков ненавидел нового властителя и тосковал по низложенному Уаскару.
Царство четырех соединенных стран в свое время силой сплотили Пачакути и Тупак-Юпанки. Межплеменные и межобластные швы и стыки, которые постепенно зарубцовывались в «тихие годы» правления Уайна-Капака, снова обнажились в час всеобщей смуты.
Атауальпа менее всего заботился о народных нуждах. Он не только не облегчил, но и «довесил» новыми поборами и повинностями тяжелое бремя, которое его предшественники взвалили на плечи тауантинсуйцев.
Простые тауантинсуйцы были терпеливы и стойки. Они безропотно выполняли все веления инки и жрецов, но вряд ли питали сколько-нибудь пылкие чувства к своим правителям.
Простой тауантинсуец, призванный в войско, с одинаковым безразличием сражался и за Атауальпу, и за Уаскара.
У разных же военачальников и правителей голова пошла кругом, когда в стране появились два инки, когда приказы стали одновременно приходить и из Куско, и из Кито.
Затем Кито одержал верх над Куско, но легче от этого не стало. Атауальпа затеял всеобщую чистку, он изгонял должностных лиц, назначенных Уаскаром, и заменял их своими земляками. И новые, и старые чиновники пребывали в полной растерянности. Так обстояло дело, когда Писарро вновь, и на этот раз с весьма серьезными намерениями, вернулся к тауантинсуйским берегам.
ПЕРУАНСКАЯ ФЛОРЕНЦИЯ
Итак, корабль Писарро вступил в гавань Тумбеса.
Писарровские молодчики, бряцая своей железной сбруей, толпились на палубе. Радости они не испытывали. Эти тройные стены, эти массивные крепостные сооружения наводили на невеселые размышления. Слов нет, Тумбес велик и богат, но овладеть этим перуанским орешком дело нелегкое. Писарро, однако, не унывал: ведь порой окольные пути скорее ведут к цели, чем прямая дорога. В этот Тумбес надо проникнуть во что бы то ни стало, ну, а затем… затем будет видно.
Писарро пригласил на борт командиров боевых плотов. Оба толмача вступили с ними в переговоры. То ли по наивности, то ли повинуясь приказам грозного чужестранца, они клятвенно заверили своих земляков, что бородатые пришельцы явились с самыми что ни на есть мирными намерениями и что их следует принять как родных братьев.
И доверчивые тауантинсуйцы привезли на корабль бананы, сладкий картофель, дичь, диковинные плоды и несколько лам. Этих диковинных зверей испанцы созерцали с величайшим удивлением. Кто-то из них метко прозвал лам «индейскими верблюдами».
В Тумбесе в это время находился один из праправнуков Солнца, близкий родич инки Уайна-Капака. Он был человеком любознательным и отважным и без малейших колебаний решил посетить «плавающий дом» бородатых чужестранцев. Вальсовый плот доставил его к кораблю, и Писарро принял гостя с отменной учтивостью. Принц, сохраняя достоинство и выдержку, обошел корабль, побывал в камбузе, задал Писарро множество вопросов, отобедал с гостеприимными хозяевами и отдал должное крепким испанским винам.
