— Еще вина, Хантер?
Посмотрев на деда, Хантер кивнул.
— Да, спасибо.
Но он прекрасно знал, что никакого вина в мире не хватит, чтобы подавить желание, которое вызывала у него эта женщина. Почему она? — спросил он себя. Почему эта низкорослая вздорная мошенница? Черт побери, он только что расстался с Гретхен, фотомоделью с ангельским лицом, ростом в шесть футов. Даже ей не удалось так его зацепить, как этой рыжей бестии.
Стиснув зубы, Хантер съел кусочек тушеного мяса, но не почувствовал его вкуса. Он с нетерпением ждал возвращения домой. Хотел расслабиться и ни о чем не думать, но не тут-то было.
Куда бы он ни сунулся в этом доме, слуги заговорщически подмигивали ему и улыбались со значением. Его раздражало, что его жена была рядом, а он не мог исполнить свой супружеский долг. Долгожданное возвращение домой обернулось кошмаром.
В ходе последней операции он был ранен, отрезан от своей группы, и ему пришлось самому выбираться с территории противника. Восемь дней он в одиночку боролся за свою жизнь, но по сравнению с тем, что он переживал сейчас, те дни были похожи на выходные в Диснейленде.
— В конце недели будут танцы, — произнес Саймон, прервав его размышления. — В честь окончания строительства нового крыла клиники.
— Хорошо, — ответил он, хотя ему было все равно.
— Ты пойдешь туда вместе с Марджи, чтобы представлять нашу семью.
— Что? — Краем глаза Хантер заметил, что Марджи была удивлена не меньше его.
— Ты будешь сопровождать свою жену на городской праздник. Все будут этого ждать. В конце концов, это благодаря вам с Марджи у клиники появилось новое крыло.
— Я не имею к этому никакого отношения, — напомнил Хантер деду.
Саймон нахмурился.
— Все в городе убеждены, что обязаны этим именно тебе.
— Ему не следует со мной идти, — быстро вставила Марджи, очевидно, тоже не горя желанием проводить с ним время. Вот только почему это его расстроило?
— Я скажу им, что он еще не восстановился после ранения.
Хантер стиснул зубы. Не то чтобы ему хотелось идти на танцы, просто его вывело из себя то, что эта женщина принимала за него решения. Если ему когда-нибудь понадобится ее помощь, он сам к ней обратится. Что, конечно, вряд ли произойдет.
— Ты специалист по вранью, не так ли? — спросил он Марджи.
Она пристально посмотрела на него, затем цинично усмехнулась.
— Все это время я тщетно искала оправдание тому, почему ты два года не навещал Саймона. Именно так я и научилась лгать. Большое спасибо, что заметил.
— Никто не просил тебя...
— Кто бы это сделал, если не я?
— Лгать было незачем, — возразил он, бросая с грохотом на стол вилку. — Все в городе знают, что у меня за работа.
Марджи тоже положила вилку. Тихо. Спокойно. И это разозлило его еще больше.
— И все в городе знают, что ты мог взять отпуск по семейным обстоятельствам, когда заболел Саймон.
Хантер снова почувствовал укол совести.
— Меня даже не было в стране, — процедив сквозь зубы, напомнил ей он.
Марджи только посмотрела на него, но он точно знал, о чем она подумала, поскольку сам вот уже несколько часов не мог думать ни о чем другом. Да, его не было в стране, когда у Саймона случился сердечный приступ, но ведь по возращении можно было навестить деда. Он бы мог взять недельный отпуск, но предпочел обойтись телефонным звонком.
Если бы Хантер постарался, ему бы удалось отговорить деда от этой нелепой затеи с фиктивным браком. Осознав это, он встретился взглядом с Марджи и увидел в ее зеленых глазах блеск триумфа.
— Ладно. Этот раунд ты выиграла, — согласился он. — Я схожу с тобой на эти дурацкие танцы.
— Я не хочу...
— Отлично, — произнес Саймон и потянулся за бокалом Хантера.
— Вам нельзя вино, Саймон, — вздохнув, сказала Марджи, и рука пожилого мужчины застыла в воздухе.
— Какой смысл жить вечно, если не можешь за ужином выпить бокал вина, как цивилизованный человек.
— Воду цивилизованные люди тоже пьют, — возразила она.
— Пусть воду, пьют собаки, — огрызнулся Саймон.
— Саймон, — терпеливо произнесла Марджи, и Хантер понял, что подобные споры были для нее привычным делом. — Вы же знаете, что сказал доктор Харрис. Никакого вина и сигарет.
— Эти чертовы доктора портят жизнь человеку, утверждая, что это для его же блага. А ты, — обвинил он Марджи, — я, думал, ты на моей стороне.
— Я на вашей стороне, Саймон. Я хочу, чтобы вы жили вечно.
— Зачем нужна вечная жизнь без удовольствий? — проворчал он.
Хантер перевел взгляд с деда на Марджи и испытал странное чувство. Зависть. Этих двоих многое связывало. Они были друзьями. Их теплое отношение друг к другу было трудно не заметить. Эта женщина... его «жена» вывела его из игры.
Или он сделал это сам?
После всех переживаний сегодняшнего дня ему хотелось побыть одному, поэтому он сказал людям, не обращавшим на него никакого внимания:
— Знаете что? Я устал и пойду наверх.
- Это хорошая идея, - согласился Саймон, наконец переключив внимание на внука. — Почему бы вам обоим не пойти в вашу комнату и не отдохнуть?
В воздухе повисло молчание.
- В нашу комнату? — прошептала Марджи через несколько секунд.
Хантер сердито посмотрел на своего деда. Саймон улыбнулся.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— Я не буду спать на полу, — сказал Хантер Марджи.
— Со мной ты тоже не будешь спать, — донесся из гардеробной е.е голос.
Боже милостивый, как она могла делить постель с человеком, который чуть не зацеловал ее до умопомрачения несколько часов назад? Если он снова это сделает, она поддастся чувствам, которые он в ней вызывал, и что тогда?
— Не льсти себе, малышка, — громко произнес он через разделявшую их дверь. — Мне не нужно твое тело. Мне нужен только матрац. Черта с два я буду спать на полу в своей собственной комнате.
Марджи нахмурилась. Очевидно, ей не о чем было беспокоиться. Во время того поцелуя он не чувствовал того, что она. Была ли она оскорблена? Или довольна?
- Отлично, Тогда на полу буду спать я.
- Пожалуйста, — протянул он.
Руки Марджи, держащие ночную рубашку, замерли.
- Ты допустишь это, не так ли? Позволишь мне спать па полу вместо того, чтобы, как джентльмен, уступить мне кровать?
-Я никогда не утверждал, что я джентльмен, - сказал он.
— Я не буду спать на полу. — Она занимала эту комнату целый год. Почему она должна терпеть неудобства? Ведь если она не интересовала его как женщина, с чего ей волноваться?
