- Абсолютная правда, — с улыбкой ответил доктор. - Она дала нам всем понять, что после инфаркта Саймона ты решил позаботиться о том, чтобы в нашей клинике были все необходимые условия и местным жителям не приходилось бы ездить в центральную больницу. Им приятно осознавать, что ты по-прежнему считаешь Спрингвилл своим домом.
- Рад, что смог помочь, — пробормотал Хантер, оторвав взгляд от Марджи, чтобы посмотреть на доктора.
- Саймон всегда говорил, что однажды ты начнешь проявлять больше интереса к родному городу, — сказал тот, хлопая молодого человека по плечу. - Похоже, он оказался прав. Я хотел бы поблагодарить тебя лично не только за это, но и за все остальное, что ты сделал...
- Все остальное? — спросил Хантер.
- Доктор Харрис, — быстро вмешалась Марджи, пока доктор не наговорил лишнего, — у вас разве сегодня больше нет пациентов?
- Есть, — ответил тот, — поэтому будет лучше, если я перейду к делу. Я просто хотел, чтобы ты знал, Хантер, как город ценит все то, что ты сделал.
- Все? — Хантер пронзил ледяным взглядом Марджи. — Все — это сколько?
- Ты здесь для того, чтобы издеваться надо мной? — отрезал Саймон. - Или будешь целый день трепаться с Хантером?
Доктор рассмеялся.
— Он прав. Почему бы вам двоим не сходить куда-нибудь вместе, пока я буду осматривать эту старую развалину? — Он подмигнул Хантеру. - Будь у меня хорошенькая молодая жена, с которой я не виделся несколько месяцев, я бы непременно захотел побыть с ней наедине.
— Именно об этом я сейчас и думал, — ответил Хантер, и Марджи резко вдохнула.
В данный момент ей не хотелось оставаться наедине с Хантером. Лучше бы это произошло через неделю... через месяц, но, похоже, ей не повезло.
— Пойдем, дорогая, — сказал он, взяв ее под локоть, — давай познакомимся заново.
Она успела только бросить взгляд через плечо на Саймона, прежде чем Хантер потащил ее к двери. Саймон поднял вверх большие пальцы и одарил ее улыбкой Чеширского кота, чем очень ее подбодрил.
Ноги у Хантера были такими длинными, что ей приходилось практически бежать, чтобы не отставать от него. Когда они покинули кабинет, Хантер закрыл дверь и снова посмотрел на нее.
Трудно поверить, но в его взгляде были одновременно леди огонь.
— Ты должна кое-что мне объяснить, малышка.
— Я уже говорила, чтобы вы меня так не называли. — Если он думал, что она встанет перед ним на колени и будет умолять о пощаде, то сильно ошибался.
В ванной Хантер застал ее врасплох, и она реагировала слишком эмоционально. Но у нее было время подумать и взять себя в руки. В особняке Кэботов она чувствовала себя как дома и не хотела, чтобы по вине Хантера все изменилось.
— Я ничего вам не должна, — произнесла она спокойным, бесстрастным тоном.
Его губы искривились в улыбке, в которой не было ни капли веселья.
— Ты выбрала неверную тактику.
— Вы делаете мне больно, — сказала она, глядя на его пальцы, сжимающие ее локоть. Он не отпустил ее, но тут же ослабил хватку.
— Прости. — Оглядевшись по сторонам и убедившись, что они одни, Хантер продолжил: — После всего, что Саймон только что мне рассказал, думаю, нам с тобой нужно поговорить.
— Саймон все вам объяснил?
Слава богу. Вот только о чем им разговаривать, если Саймон все уже ему сказал?
— Да, но это не означает, что я остался доволен его объяснениями, так что начинай.
Высвободившись, Марджи отошла на безопасное расстояние.
— Не знаю, почему я должна с вами объясняться, если это уже сделал Саймон.
— Я могу найти причину, — ответил Хантер. — Пять миллионов причин.
Она побледнела.
— Вы ведь не думаете, что я пошла на это из-за денег?
— А почему я не должен так думать?
Марджи глубоко вдохнула.
— Ты, самодовольный, бесцеремонный сукин мерз...
Его глаза яростно вспыхнули, затем он схватил ее, притянул к себе и поцеловал так крепко, что она чуть не задохнулась.
Ее сердце бешено заколотилось, кровь закипела в жилах, а разум затуманился настолько, что она не назвала бы даже собственное имя, если бы ее спросили.
Ее мир сузился до объятий Хантера. Его руки сжимали ее подобно стальным тросам, и ей ничего не оставалось, кроме как обхватить его за шею и ответить на поцелуй со всей страстью, на которую она только была способна. Как если бы то, что он ее оскорбил, перестало иметь значение.
Она никогда еще не получала такого удовольствия от простого поцелуя. Впрочем, этот поцелуй нельзя было назвать обычным. Желание и ярость перемешались, захлестнув ее горячей волной.
Все закончилось так же внезапно, как и началось. Когда Хантер ее отпустил, она пошатнулась. И неудивительно: голова кружилась, как после катания на карусели.
— Что такое? Как...
Хантер посмотрел мимо нее.
— Софи!
О боже! Экономка. Марджи почувствовала, как ее лицо заливает краска. Но Хантер не растерялся и, обняв ее за плечи, обратился к пожилой женщине:
—Я не заметил тебя. Слишком увлекся, знакомясь заново со своей женой.
Как он мог связно говорить и шутить после того, что произошло? Марджи посмотрела на него, не веря, что произошедшее никак на него не подействовало. Неужели он не почувствовал то же, что и она?
— О, не беспокойтесь, — ответила Софи, улыбаясь. — Так приятно смотреть на двух влюбленных голубков.
Влюбленных голубков?
— Я так рада, что вы снова дома. Увидимся за обедом. Я приготовила ваши любимые блюда, мистер Хантер. — Софи приобняла его. — Мы так рады, что вы вернулись домой, правда, Марджи?
Хантер наконец посмотрел на нее, и она прочитала в его глазах вызов.
— Правда, малышка? Ты рада моему возвращению?
Марджи все еще дрожала после поцелуя, но он не должен был догадаться о своем воздействии на нее. Главным образом потому, что этот поцелуй ничего для него не значил.
— Не то слово, дорогой.
Обед длился целую вечность.
Саймон во главе стола вел себя как радушный хозяин. Марджи сидела напротив Хантера и метала в него испепеляющие взгляды.
Что касается Хантера,- он мог думать только о том поцелуе.
С тех пор как он попробовал на вкус ее губы, мысли о ее обнаженном теле не давали ему покоя. Ему хотелось поцеловать ее снова, а этого не должно было произойти. Он не допустит, чтобы у нелепой истории, придуманной его дедом, появилось продолжение. Ему следовало поблагодарить Софи. Не появись она вовремя, кто знает, чем бы все закончилось.
— Еще вина, Хантер?
