Читаем без скачивания Сердце России - Юрий Кареткин

— Я люблю тебя, милая, и прошу тебя стать моей женой! Обещаю, что сделаю тебя счастливой, сильной, свободной…

Илья опустился на колени. Он осторожно сжал в своих ладонях руки Елены и взволнованно взглянул в лицо юной женщины, так легко и просто полонившей его сердце и душу.

— Обещаю, что буду тебе верным мужем и достойным отцом нашим детям…

Он сделал паузу, лихорадочно соображая, что еще можно пообещать женщине, которой его жизнь и так уже принадлежала без остатка. Обращенные к нему повлажневшие глаза Елены походили сейчас на освещенные солнцем синие омуты.

— Обещаю всю жизнь относиться к тебе, как к Богине: лелеять тебя, нежить, баловать, оберегать. Я стану тебе и мужем, и любовником, и другом, и…

Девушка судорожно вздохнула и опустилась на колени перед своим мужчиной.

— Я люблю тебя, милый! — сказала Елена. — Я согласна стать твоей женой! И… я обещаю, что буду пользоваться своей свободой разумно.

— Ты — умница, любовь моя, — улыбнулся Илья, обнимая девушку, — поэтому я заранее объявляю разумными все твои будущие сумасбродства.

— Родной мой, — заплакала Елена, приникнув к его груди и в несколько секунд промочив насквозь его рубашку, — где ты пропадал целую вечность?!

— Не преувеличивай, милая, — мягко сказал Илья, — мы не виделись всего лишь со времен Троянской войны.

— Ты был Гектором…

— А ты — Андромахой, ты спасла себя и нашего сына.

— Ты научил меня, как это сделать, а сам погиб…. Ты больше не погибнешь, милый! Появится Ахиллес, я ему сразу пятку прокушу!

Глава 3. Вендетта!

Человек со шрамом, сидя за компьютером в доме на окраине Баку, получил по электронной почте снимки, сделанные с моторной лодки часа полтора назад. Некоторое время он не мог прийти в себя от изумления. Левой рукой (правая была загипсована) он нажал кнопку мобильного телефона и сказал по-азербайджански:

— Уважаемый Эльдар, необходимо срочно встретиться.

— Приезжай, — последовал короткий ответ.

Роскошный, усиленно охраняемый особняк в центре Баку, порог которого через двадцать минут после телефонного разговора переступил человек со шрамом, принадлежал Гамидову Эльдару Магомеду оглы, сорокашестилетнему азербайджанскому бизнесмену.

Эльдар Гамидов, которого в международных криминальных кругах и в оперативных сводках различных спецслужб именовали Султаном, был красив, импозантен, вдов и бездетен.

Он был напрочь лишен даже признаков совести и, вероятно, по этой причине был сказочно богат. Впрочем, была еще одна причина, позволившая ему сколотить огромное состояние: он беззаветно любил деньги.

Отсутствие совести и любовь к деньгам позволяли Султану зарабатывать на всем.

Он зарабатывал на поставках наркотиков в Европу и в США, являясь далеко не последним звеном международного наркотраффика. Расчистить для себя достойное место в среде крупных наркоторговцев он сумел пулями и тайными доносами в Интерпол.

Он зарабатывал на поставках оружия террористам, а также на том, что время от времени сдавал наиболее одиозных из них ФБР, как только Государственный департамент США назначал за помощь в их поимке солидные премии.

Он зарабатывал на заказных убийствах, отстреливая воротил криминального бизнеса по заказу их коллег; отстреливая крупных легальных бизнесменов по заказу их близких друзей, а иногда и жен; отстреливая коррумпированных чиновников по заказу таких же коррупционеров, мечтающих занять более хлебное место.

Он зарабатывал на продаже военных секретов, вымогательстве и шантаже, но…

Все эти криминальные подвиги Султан совершал за пределами Азербайджана, что позволяло ему оставаться на родине уважаемым и влиятельным человеком, представителем могущественного клана, обладающего реальной политической силой. Заработанные неправедным путем огромные деньги он инвестировал в азербайджанскую экономику и владел акциями многих крупных легальных предприятий.

Поэтому, находясь в международном розыске по линии спецслужб различных государств, в том числе — российских, он жил, не скрываясь, в роскошном особняке в самом центре Баку, совершенно не опасаясь выдачи и прикрывшись от пули наемного убийцы многочисленной профессиональной охраной.

Султан был совершенно равнодушен ко всему, кроме денег и… России, откуда он позорно бежал несколько лет назад, не сумев совладать с нервами, и только по этой причине не доведя до конца месть, на которую, по его мнению, он имел полное право.

Россию он ненавидел так люто, что если бы ненависть могла испепелять, от великой и страшной для Султана страны осталась бы лишь выжженная дотла территория.

Поэтому, когда месяц назад он получил заказ от некоего господина, по виду — европейца, превосходно говорившего по-азербайджански, на похищение русского ученого, которого этот неизвестно чей секретный агент называл Форвардом, и услышал сумму гонорара, он взялся за дело с особенным удовольствием.

— Не стану скрывать от вас, уважаемый господин Гамидов, — мягким журчащим голосом говорил человек, под рукавами пиджака которого угадывались стальные мускулы, — задача эта очень и очень непроста. Но, как вы слышали, — добавил он, улыбаясь, — гонорар соответствует сложности операции.

Султан мысленно согласился с агентом относительно гонорара, хотя и не мог поначалу взять в толк, зачем платить такие сумасшедшие деньги за похищение, если русских ученых Запад приобретает последние шестнадцать лет пачками и буквально за копейки.

— Форварда купить невозможно, — продолжал офицер (не ниже полковника, догадался Султан, какой бы стране он ни служил!). — Во-первых, он не из тех, кто продается, во-вторых, его тщательно опекают российские спецслужбы. К счастью, в его окружении работает наш агент. По ряду причин организовать похищение самостоятельно он не может. Не может он также сделать и еще две вещи: во-первых, обнаружить секретную лабораторию, в которой русские ученые под руководством Форварда ведут исследования в рамках проекта "Сердце России", и, во-вторых, добыть артефакт, который попал в руки русских две недели назад и лег в основу этого проекта. Поэтому, если ваши люди сумеют, помимо похищения Форварда, раскрыть секретную лабораторию, гонорар удваивается. Если же в рамках вашей, я подчеркиваю, вашей операции, вам удастся заполучить и передать нам этот артефакт, можете утроить гонорар и приписать к нему еще один ноль.

— Как выглядит этот артефакт, — задал вопрос Гамидов, внимательно изучив фотографии Форварда, — и что он собой представляет?

— Как он выглядит, мы точно не знаем. Можем лишь догадываться о его весе и размерах. Артефакт весит не больше трех килограммов, а по размеру не превышает размеров стандартного кейса, — сообщил разведчик, вспоминая видеозапись, тайно сделанную его агентом на сибирском военном аэродроме.

На этой видеозаписи Форвард быстро шел с опечатанным кейсом от транспортного самолета к бронированному «Мерседесу» под охраной оцепления, состоящего из взвода спецназовцев. Глядя вслед машине, отъехавшей в сопровождении нескольких джипов с автоматчиками, командир оцепления с облегчением перекрестился.

— Он представляет собой омертвевшее органическое соединение, прозрачное, — добавил полковник, озвучив короткое донесение агента, которому удалось краем глаза ознакомиться с пятистраничной записью предварительных исследований артефакта. — Это все, что нам известно.

К великому сожалению разведчика, его агент не обладал ни специальными знаниями, ни приемами мнемотехники, поэтому не сумел ни понять записей, ни запомнить их наизусть.

— Почему артефакту придается такое значение? — спросил собеседника Эльдар.

— Этого вам знать совершенно ни к чему, уважаемый господин Гамидов, — в голосе полковника прозвучали металлические нотки.

— Ладно, — решил про себя Султан, — захватим Форварда, он сам все расскажет и о лаборатории, и об артефакте. Расспросим его прежде, чем передать заказчику.

Проводить допросы с пристрастием люди Гамидова умели.

— И вот еще что, — пристально глядя Султану в глаза, сухо заговорил разведчик. — Форвард должен быть передан нам целым и невредимым. Если хотя бы волос упадет с его головы, вы немедленно лишитесь своей. Кроме того, если вы, на свою беду, сумеете узнать об артефакте лишние подробности, вы станете обладателем информации, смертельно опасной для ее носителя. Вы это сами поймете, но будет поздно.

— Я профессионал, уважаемый, — расплылся в улыбке Султан. — Вы платите щедро, а неприятности мне ни к чему.

— Вот и отлично! — улыбнулся в ответ разведчик, вновь взяв мягкий доброжелательный тон. — Сообщите мне номер счета, на который вам сегодня же будет перечислен аванс, и пойдемте любоваться вашей коллекцией орхидей. Я слышал, у вас есть редчайшие экземпляры.