время поболтали о погоде, о том, как Ленка живет в однушке с отцом пьяницей, как мечтает уехать в столицу и стать актрисой, но, в конце концов, пришлось расставаться, потому что объявили мой рейс. Несмотря на то что снег валил, будто перья из выпотрошенной подушки, самолет собирался взлетать. Мне хотелось что-нибудь подарить ей на прощание, и я сняла свой шарф.
– Просто так, – сказала я. – Новый, пару дней назад купила.
Ленка отказываться не стала и, намотав шарф на шею, поволокла свой чемодан к новой партии посетителей. Оглядываться она не стала.
Я зашла в туалет, не спеша поправила макияж, пожалела, что поправить мысли таким же легким жестом не получается, и вышла на улицу в объятия метели. Колючий снег сразу уткнулся в голую шею, но его укусы я не замечала. На душе разлилась необъяснимая тревога, которая трезвонила, не давая успокоиться – что-то шло не так. Посадка только началась, поэтому я решила остудить голову и пройтись перед долгим полетом.
Егор как-то сказал, что у меня талант «появляться не в то время и не в том месте». Я всего лишь раз побеспокоила его, когда он работал дома, и вломилась в его рабочий кабинет с миндальными пряниками – как раз тогда практиковалась в кулинарии. Из ноута кричал какой-то мужик, Егор в результате накричал на меня, а потом извинялся каждый день, пока его не убили. К человеческим эмоциям я относилась спокойно, и эпизод тот сразу забыла, но Егор страшно переживал, что меня обидел. Отзывчивее человека я не встречала.
В общем, сейчас меня тоже занесло не в то время и не в то место, потому что по дороге к аэропорту я решила сделать крюк и обойти немаленькое здание столовой, к которой примыкали гаражи и несколько складов. Как оказалось – не зря.
Метель воет, колючий снег сечет и режет, ветер с ног валит, – какой нормальный человек будет шарахаться в такую погоду? Видимо, на то и рассчитывали двое амбалов, которые кого-то пинали от души у мусорных баков. Криков слышно не было, но слух у меня хороший, и сквозь рев непогоды я услышала писк, показавшийся знакомым. А потом я разглядела зеленое пятно своего шарфа. На грязном снегу среди объедков, которые растащили крысы, валялась Ленка и мужественно терпела, как двое мужиков, в одном из которых узнавался двухметровая дылда с барной стойки, пинали ее в живот. Что-то они ей еще и выговаривали, она же в ответ лишь пищала. Похоже, посылка с наркотой так и не улетела.
Когда Грач сказал мне «сидеть тихо», он точно имел в виду ни в какие драки не ввязываться. Да я и не собиралась. То, что происходило на заднем дворе столовой, дракой назвать было нельзя. Подумав, что правильнее было бы позвать полицию, я поступила как всегда – неправильно, при этом от мысли про полицию не отказалась. Просто изменила порядок действий.
Мне было жаль Ленку, но честнее было признаться в том, что я ухватилась за возможность, которую предоставил амбал, вызвавший к себе неприязнь еще в столовой. Когда такие типы дают шанс размяться, я от него не отказываюсь.
Наклонившись, я слепила снежок и запустила им в лысую башку того, что пониже. Он так рьяно пинал Ленку, что сразу моего вторжения и не заметил. Пришлось повторить, влепив в снежок еще и мятую пивную банку. Снаряд прилетел в шею, как задумано, и на этот раз они обратили на меня внимание.
– Вали давай отсюда, – ожидаемо неласково послал меня тот, что пониже. Я назвала его Лысым. Кажется, мой снежок он принял за порыв ветра со снегом. Я притворно вздохнула. Мне больше нравилось, когда противник нападал первым.
– Полицию на помощь позвать? – обратилась я ко второму, которого видела в столовой. Этого решила обозначить Дылдой. – Девчонка что-то у вас стянула? Правильно, таких только бить надо, соплячек мелких. Толку-то, что полиция ее сейчас заберет. Отпустят ведь все равно, и она снова за старое возьмется. Кассу обчистила или из чемодана что украла? Я свои вещи под замком держу.
И я потрясла дорожной сумкой, демонстрируя маленький замочек, который висел для вида.
– Сдурела ты, баба, что ли? – судя по выражению их физиономий, ни Лысый, ни Дылда ничего из моей реплики не поняли.
– Иди к дьяволу! – послали меня во второй раз, а третьего я решила не дожидаться. У Ленки вся моська была в крови, а дьявол, действительно, мог появиться и лишить меня развлечения. В Лесогорске все-таки было скучновато.
Глава 5
Тяжелая сумка полетела в Дылду, как в более опасного противника, а я прыгнула на Лысого, который в это время как раз повернулся к Ленке, оказавшись ко мне спиной. Но то ли я его недооценила, то ли сказалось долгое отсутствие тренировок, однако мужик меня быстро скинул, резко нагнувшись вперед. Я перелетела через Ленку и больно стукнулась плечом о мусорный контейнер.
– Ведьма! – плюнул в меня второй, обладающий, видимо, задатками ясновидения, раз так точно угадал мой позывной. У него на лице наливался синяк от удара моей сумки. Края донышка были обиты стальными креплениями, специально для таких целей. Когда оба амбала ринулись ко мне, сердце забилось, как барабан, но я уже владела собой. Опустила плечи, признавая поражение и позволила схватить себя, лишь исподлобья взглянув на презрительно ухмыляющуюся физиономию Лысого.
Была у меня такая привычка – запоминать лица до того, как наступал неотвратимый момент, и человек терял привычные очертания. Мой взгляд еще раньше зацепил пожарный щиток, висевший у двери склада. Бить этих упырей вручную мне совсем не хотелось. Оставив куртку в руках Лысого, я кувырком преодолела расстояние, сорвала замок и повернулась вовремя, чтобы встретить удар Дылды.
Крюк пожарного топора идеален, если нужно сдержать удар того, кто выше ростом. Я зацепила им запястье амбала, резко провела вдоль по руке и – хрясь, противник лишился зубов. Еще удар, еще. Хруст перебитого носа и ребер. Каждый удар отзывался болью в плече, который я ушибла о мусорный бак, но эта боль словно подкидывала дров в топку ярости. Лысого пришлось догонять. Я сравняла счет, выбив зубы и ему тоже. Решив, что пора звонить в полицию, я опустила топор и сняла ногу со спины Лысого. Тот пополз к складу, забыв о товарище. Дылда пытался встать на четвереньки, но сломанные ребра мешали. Я пнула его в зад и подумала, сколько у нас шансов встретиться вновь. Если улечу
