Дверь открылась и во второй раз пропустила Ганна, на этот раз целиком.
- Его все еще нет? - спросил он девушку. - Похоже, он все же не успеет. Жаль. Но теперь у меня есть немного свободного времени, полковник...
- Рассел, Пейдж Рассел, Армейский Космический Корпус.
- Благодарю. Если вы примете мои извинения за задержку, полковник Рассел, я рад провести вас по нашему маленькому предприятию. Кстати, мое имя Гарольд Ганн, я - вице-президент "Пфицнера", отвечающий за экспорт.
- Но в данный момент как раз я экспортирую, - заявил Пейдж, держа в руках пакетики. Ганн с благоговением взял их и положил в карман своего пиджака. - Но все же с удовольствием ознакомлюсь с лабораториями.
Ганн кивнул девушке и двери захлопнулись за ними. Полковник оказался внутри.
По крайней мере, то, что Пейдж увидел, поразило его, как он того и ожидал. Прежде всего, Ганн показал ему комнаты, где поступающие пробы классифицировались и затем распределялись по соответствующим лабораториям. В первой из них, отмеренные части проб грунта опускались в литровые колбы с дистиллированной водой, взбалтывались для равномерного распределения и затем проходили сквозь серию растворений. Полученные растворы затем вливались в экспериментальные колбы на специально наклоненных бумажных листах с агаром, и в чашки Петри, содержащие разнообразие питательных сред, которые затем помещались в инкубатор.
- К сожалению, доктора Акино в данный момент нет, поэтому мы ничего не можем трогать. Но вы и сами все ясно видите через стекло - мы переносим растворы с чашек Петри и косого агара на новые разновидности питательных сред, - пояснял Ганн. - Так вот, у всякого микроорганизма, обнаруженного в пробах грунта, имеется целый набор собственных штаммов. И мы делаем так, чтобы каждый штамм выделялся только в одну питательную среду и смешения не происходило.
- А если оно и происходит, то, должно быть, в весьма незначительных размерах, - заметил Пейдж. - Как же вы проверяете действие этих самых выделений на бактерии?
- Вам видны вон те стоящие рядком чашки с белыми бумажными кружочками в центре и четырьмя желобками, веером расходящимися от кружочков? Так вот, каждый желобок содержит среду, выделенную одним чистым штаммом. Если на всех желобках появляются быстроразвивающиеся бактериальные колонии, значит выделения наших штаммов не содержат никакого антибиотика, действующего на бактерии. Если же на одном или нескольких желобках колонии не появились, или они отстают в росте по отношению к другим, значит есть надежда.
В следующей лаборатории антибиотики, обнаруженные дисковым методом, применялись уже против целого спектра опасных микроорганизмов. Как пояснил Ганн, примерно девяносто процентов антимикробных средств отсеивалось здесь. Либо по причине их недостаточной активности, либо из-за дублирования свойств уже широко известных антибиотиков.
- То, что мы называем "недостаточной активностью", тем не менее зависит от обстоятельств, - добавил Ганн. - Антибиотик, проявляющий ЛЮБУЮ активность против туберкулезной палочки или против возбудителя болезни Хансена - проказы - всегда представляет для нас интерес. Даже если он и не атакует никакой другой болезнетворный микроорганизм.
Далее гид поведал, что некоторые антибиотики, прошедшие спектральные тесты, отправляются на миниатюрный опытный заводик, где микроорганизмы, производящие их, высеваются для работы в отлично вентилируемой ферментативной цистерне. И из этого бурлящего водного раствора извлекаются в относительно больших количествах неочищенные лекарства. Затем они проходят очистку и отправляются в фармакологические лаборатории для проведения испытаний на животных.
- И вот здесь мы теряем очень многие в общем-то многообещающие антибиотики, - продолжил Ганн. - Большинство из них оказываются слишком токсичными для внутреннего и даже наружного употребления человеком. Мы уже тысячи раз уничтожали бациллу Хансена в лабораторных колбах, но при этом обнаруживали, что антибиотик гораздо смертоноснее для жизни, чем сама проказа. Но как только мы удостоверяемся, что лекарство не токсично, или его токсичность намного меньше терапевтической эффективности, в конце концов оно отправляется в наши аптеки, в больницы и отдельным врачам для клинических испытаний. Кроме того, в нашем распоряжении - вирусологическая лаборатория в Вермонте, где мы испытываем наши новые лекарства против таких вирусных инфекций, как лихорадка и обычная простуда. Небезопасно такой лаборатории работать в столь густонаселенном районе, как Бронкс.
- Все гораздо сложнее, чем я себе представлял, - сказал Пейдж. - Но как я вижу, на эти трудности идти необходимо. Вы разработали технологию проверки проб грунта здесь?
- Нет, конечно, - улыбнулся, как бы извиняясь, Ганн. - Ваксманн, открыватель стрептомицина, разработал базовую процедуру многие десятилетия назад. Мы - далеко не первая фирма, массированно использующая этот метод. Один из наших конкурентов сделал то же самое и открыл антибиотик широкого спектра, названный хлорамфениколом, спустя едва лишь год после начала работы. Что и убедило всех - нам лучше принять такую технологию прежде, чем нас окончательно вытеснят с рынка. И как оказалось - это неплохая вещь. Иначе бы никто так и не открыл тетрациклин, оказавшийся одним наиболее многоцелевых антибиотиков, когда-либо прошедших тесты.
Чуть далее по коридору распахнулась дверь. Оттуда послышался крик ребенка, куда более громкий, чем ранее. И это не было плачем годовалого ребенка, а скорее походило на придыхание новорожденного.
Пейдж вздернул брови.
- Это одно из ваших экспериментальных животных?
Ганн постарался рассмеяться.
- Мы почти все тут энтузиасты, полковник. Хотя, наверное, где-то необходимо провести черту. Нет, просто у одной из наших лаборанток проблемы с няней. Поэтому мы разрешили ей брать ребенка с собой на работу, пока она не подыщет лучшего выхода.
Пейджу пришлось признать, что Ганн оказался скор на сообразительность. Это объяснение выскочило из "гида" подобно чеку, вылетающему из кассового аппарата, без всяких признаков предварительного раздумья. И не вина в том Ганна, что Пейдж, до того, как отправиться в космос, пять лет был женат, и мог отличить крик ребенка достаточно большого, чтоб его можно было таскать на работу, от хныканья младенца, появившегося на свет несколько дней назад.
- Но разве здесь, - продолжал выпытывать Пейдж, - не опасное место для новорожденного - ведь вокруг такое множество болезнетворных микробов, ядовитых дезинфектантов и прочих вредных веществ?
- Мы принимаем все надлежащие меры предосторожности. Я осмелюсь заявить, что у нашего персонала - куда более скромный среднегодичный уровень заболеваемости, чем тот, который вы найдете на любом промышленном предприятии схожего размера. Хотя бы просто потому, что мы знаем проблему. А теперь, если мы пройдем вот в эту дверь, полковник Рассел, то увидим последний этап. Основной цех, где мы производим лекарства уже серийно, после того, как они прошли апробацию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
