Толпа постепенно рассеивалась, люди расходились, возвращаясь в темные лабиринты Убежища. Из дверей нижних уровней была слышна перекличка патрулей. Алвир и Джованнин, окруженные каждый своей свитой, возвращались в Убежище, их ядовитые упреки и колкости еще слышались, хотя расстояние и эхо приглушали слова. У ворот расположились воины, обнаженные мечи жутко поблескивали в кровавом свете факелов. Ужасы грома и глухой тишины больше не терзали Убежище. Руди подумал, скоро ли наступит рассвет.
- Я не могу представить, что будет, если вы приведете сюда Лохиро и весь Совет магов, - продолжала Джил, когда они вошли в темноту бараков. Алвир намерен низвергнуть Джованнин с помощью колдунов и Алкетча.
- Не сомневаюсь, что это ему удастся, - спокойно сказал Ингольд. - Но Алкетч - теократ, он будет счастлив, если власть не достанется драгоценным союзникам, и предложит ее Церкви. Ему не обойтись без Лохиро, если он дерзнет разгромить гнезда Дарков и потом еще править Королевством.
- Ингольд, - решился наконец Руди, - кажется, я видел Архимага.
Внимание старого колдуна сфокусировалось, как луч лазера.
- Где? Когда? Как?
- Здесь, в Убежище. В волшебном кристалле или что там это было. Я... я заблудился. - При этих словах колдун насмешливо поднял бровь, но ничего не сказал. Руди смущенно описал комнату, стол, кристалл и все, что он видел.
Ингольд слушал внимательно и, когда Руди закончил, спросил его:
- Где эта комната?
- Я не знаю, - беспомощно развел руками Руди, - где-то на втором уровне, это все, что мне известно.
Ингольд призадумался. Это продолжалось так долго, что Джил заинтересовалась, какие мысли приходят ему в голову. Наконец он вздохнул.
- Это Лохиро, - сказал он. - Я видел, как он шел так по берегу в Кво. Но ту вещь, о которой ты говорил, я никогда не видел.
Они остановились перед дверями бараков. Ингольд оглянулся в темноту Убежища. Мелькающие огоньки беспрерывно двигались, переносимые невидимыми людьми, как привидения в мертвом храме. Он снова повернулся к ним.
- Я думал о том, как связаться с Лохиро еще месяц назад, когда пал Гей.
- Вы можете отложить ваш поход? - спросила Джил. - Эту комнату можно отыскать за пару дней.
Волшебник заколебался, раздумывая. Наконец он покачал головой.
- За два дня с ледников спустятся бури и занесут дорогу, - он вздохнул. - Если мы отправимся завтра, то когда это начнется, мы уже будем в предгорьях. Иначе мы задержимся здесь на долгие недели.
- А вдруг это будет стоить того? - она оглянулась, как будто видела мир сквозь лишенные окон стены Убежища. - Если вы свяжитесь с ним, он завтра же пойдет вам навстречу, и вы сократите путь наполовину.
- Может быть, - спокойно ответил колдун. - Если мы попадем в эту комнату снова. И если кристалл - действительно средство связи, а не просто наблюдения. И если все, что видел Руди, не было эхом давно прошедших событий или призраками, которые окружают Кво. Мы не можем безраздельно верить предсказаниям кристалла. Помнишь гнездо Дарков в долине на севере, Джил? Огонь и кристалл до сих пор показывают, что оно закрыто, когда мы с тобой были там и видели, что оно открыто уже много лет. И, помимо всего прочего, - продолжал он, - нам, может быть, все же придется отправиться в путь, когда глубокая зима уже спустится в долины. Но я прошу тебя, Джил...
Их глаза встретились, и неожиданно он усмехнулся жалко, как школьник:
- Всю ночь прошу тебя то об одном, то о другом.
Она усмехнулась в ответ:
- Когда-нибудь и я попрошу тебя о чем-нибудь.
Прежнее проказливое выражение появилось в его усталых глазах.
- Помоги мне, Боже, - он улыбнулся. - Если у тебя будет время после воинских обязанностей, поищи эту комнату. Лохиро будет любопытно посмотреть на нее.
- Я постараюсь, - пообещала Джил.
- Да, но ей же понадобится уйма времени, чтобы найти это место, возразил Руди. - Если учесть, что она лишена колдовских способностей...
Ингольд и Джил обменялись взглядом, быстрым сверканием глаз в свете посоха, стоявшего между ними. Затем Ингольд улыбнулся.
- Это не помеха.
С минуту помолчав, колдун внезапно повернулся и вышел из барака.
Джил вздохнула и посмотрела назад, в мерцающие блики тьмы и света в Убежище. Только сейчас Руди заметил вокруг ее глаз новые ясно видимые линии, которых не могло быть у неловкой и застенчивой студентки в красном "фольксвагене". Долгая тягучая ночь клонилась к рассвету. Если Дарки и выжидали подходящего момента, то они хранили полное молчание.
Он устало подумал о тяготах предстоящего похода и уже собрался пойти в бараки присмотреть за сборами, когда другая мысль пришла ему в голову, и Руди внезапно остановился.
- Послушай, Джил!
Она отвлеклась от своих мыслей, окинув Руди проницательным взглядом школьной учительницы.
- Что бы ты подумала о человеке, который покидает возлюбленную ради непреодолимого желания узнать незнаемое.
Джил помолчала минуту в раздумье.
- Не знаю, - ответила она наконец. - Может быть, потому, что я не очень хорошо понимаю, что такое любовь. Для меня любовь сродни глубокому религиозному убеждению. Для меня это непостижимо. Мои родители - моя мама - хотели того же для меня, и не могли понять, что я желала лишь одного заниматься наукой. Для них непостижимо, что стотысячедолларовому дому я предпочла бы маленькую контору в историческом отделении Академии. А ведь мама уверяла не раз, что любит меня. Снова, и снова, и снова. Так что я неважный судья, когда речь заходит о любви, Руди. Но что касается того, чтобы оставить кого-то и пойти за тем, чего желаешь больше жизни... Надолго ли ты оставляешь их? Нужно ли им, чтобы ты остался? Все зависит от ситуации. Все в этом мире относительно.
"Как это мучительно, - подумал Руди, - если у тебя мало времени и есть выбор: провести его с тем, кого очень любишь, или расстаться с ним из-за того, что ты очень хочешь".
Джил откинула спутанные волосы за спину.
- Почему ты думаешь, что у тебя есть выбор?
Руди встрепенулся:
- Что?
Ее голос был таким же холодным и спокойным, как ее глаза.
- Только волшебник может отыскать Кво, Руди. Ингольд направил Дарков по своему следу бог знает зачем. Ему нужен верный помощник, тоже волшебник. Если ты добровольно не пойдешь искать Архимага, тебя позовут.
Последовало долгое молчание, пока Руди переваривал сказанное. Любовь и страх одиночества в изгнании боролись в нем с ярким воспоминанием о первом мгновении, когда он узнал о своем даре, мгновении, когда он вызвал огонь из темноты. Стремление и к любви, и к волшебной власти, казалось, сейчас переполнит его, как приливная волна, мучительными воспоминаниями: Ингольд, стоящий в сияющем ореоле древних заклинаний, бездонные глаза Минальды, устремленные на него, жемчужные брызги волн, омывающих полуистлевший на песке скелет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
