действительно обнимают, как подушку. Она вспомнила, как Куно упрашивал ее поспать в обнимку в последний раз, как во время их странствий, когда они были вынуждены греться друг об друга. Это пора было прекращать. Девушка улеглась поудобнее, обещая себе подумать об этом немного позже. Куно за ней тоже пошевелился, подсунул одну руку ей под голову, а вторую положил на талию — привычный жест, который больше не повторится. Доминика замерла от этого осознания, а Куно только пощекотал ее ухо носом и вкрадчивым шепотом спросил.
— Ты думаешь, Ладвиг позволит нам остаться надолго?
— А почему нет? — спросила принцесса. Самообладание вернулось к ней. — У нас есть общий враг, у меня есть знания, дисциплинированность и…
— Крепкая задница и острые ключицы. Тебе стоит подчеркнуть их в следующий раз, если хочешь надолго завладеть его симпатией, — сказал Куно. Доминика рассмеялась и выскользнула из его объятий.
— Я хотела сказать, что у меня есть необходимые навыки, чтобы исправить его ошибки.
— Только если ты сможешь объяснить ему, что он эти ошибки совершил, — Куно сел и посмотрел на нее с довольной улыбкой. — Мужчины очень не любят слышать это в свой адрес, тебе придется быть осторожной.
Доминика пожала плечами.
— Как-нибудь справлюсь.
Она принялась собирать с пола свою одежду и бросать на кровать одно за другим: нижнее платье, верхнее платье, пояс, чулки. Куно поднялся и принялся тоже подбирать свою одежду и сразу натягивать ее на себя, скрывая бледную кожу под тканью рубашки и кафтана. Когда он закончил одеваться, то переключился на Доминику. Та как раз шнуровала корсаж верхнего платья. Куно подошел сзади и подхватил многострадальные ленты, с которыми воевала принцесса.
— Князь уже смотрит на тебя крайне заинтересованно, ты на верном пути. Придется нам прекратить наши встречи. Мне не хотелось бы ощутить на себе его ревность.
— Значит, с сегодняшнего дня вернемся к рабочему партнерству, — пожала плечами Доминика. — Тебе тоже не помешает найти себе какую-нибудь благополучную леди, которая возьмется тебя содержать.
Она сказала это так легко, что Куно ощутил едкий укол обиды. Но он быстро взял себя в руки и продолжил затягивать шнуровку. Затем положил руки на талию девушки и сконцентрировался, собирая в ладонях ощущение щекочущего тепла. Доминика замерла и задержала дыхание, и в ту же секунду искры магии рассыпались по ткани платья: одеяние приобрело благородный зеленый цвет, по подолу зазмеились золотистые узоры, повторявшиеся на поясе и вороте. Вырез получился довольно глубоким, но в этом вопросе Доминика предпочитала полагаться на Куно.
Доминика затылком почувствовала его смешок.
— Что такое?
— Просто вспомнил, как старый добрый король Луис грозился выдать тебя замуж за всех тех дикарей из глуши и за Ладвига в том числе, если будешь вести себя паршиво. Как ты думаешь теперь, так ли князь похож на наказание?
— Не очень. Я вообще не вижу смысла расценивать династический брак как наказание, поощрение, величайшее благо или еще что-то в этом духе. Это просто одна из вещей, которые должен сделать монарх и не более, — помотала головой девушка.
— Ты скучная, — пропел Куно, сажая девушку перед зеркалом. Он достал весь свой арсенал расчесок и щеток для волос, ленты, и принялся заплетать волосы принцессы. — А ты не допускала мысли, что ты можешь… скажем, влюбиться в нашего князя?
— Не бойся, — усмехнулась принцесса. — Для этого нужно, чтобы хотя бы у одного из двоих было сердце. А у князя, как я слышала, его нет.
— Я не боюсь, — ласково промурлыкал Куно, собирая плетение. — Я просто надеюсь, что это рано или поздно случится. Если ты не влюбишься — я себе этого не прощу. Ты представь себе, каково это: жить с мыслью, что твоя жизнь настолько ужасна и уныла, что ты не встретила никого лучше меня?
— Я тебя поняла, — поджала губы Доминика.
— Пообещай мне, что хотя бы раз в жизни влюбишься для душевного здоровья или для моего спокойствия.
— Я не… Я подумаю об этом, — сказала она, глядя на свое отражение.
Она чуть не сказала: «Я не знаю». Для Доминики эта фраза была табу наравне с «Я не могу». Она не позволяла себе признавать эти вещи вслух и очень этим гордилась, ей казалось, что отказ от этих двух фраз не давал ей сдаться ни когда не посреди ночи выдернули из кровати и обвинили в государственной измене, ни когда ее отправили в башню, как участницу заговора. Только один раз за последние годы Доминика произнесла: «Я не знаю», и это стоило жизни ее матери.
Она поднялась с табурета и указала Куно на освободившееся место. Чародей сел перед зеркалом, доверяя свои длинные светлые волосы рукам Доминики. Он мог бы заплестись и сам, но слишком уж ему нравились эти мелкие ритуалы, которые они придумали, пока месяц кантовались по лесам.
— Может, сегодня не будем заниматься твоими важными политическими задачами, а просто осмотримся? Надо же знать, куда мы так долго тащились по горам и оврагам, — предложил он.
— Не вертись, — шикнула Доминика, концентрируясь на голосе друга, на его длинных и светлых, по-женски красивых, волосах, которые стоило бы отрезать по плечи, чтоб они не вызывали зависти у придворных дам. Но Куно не давал даже близко к себе подносить ножницы, как бы доказывая, что благородное происхождение — ничто в сравнении с выигрышем в лотерею у матери-природы.
— А то правда, я тебя знаю, сядешь в своей библиотеке и на свет не выйдешь. Истончишься и исчезнешь, как привидение. А нам еще князя соблазнять, Дом!
— Я не смогу успокоиться, ты же знаешь. Я поставила цель и хочу получить результат, — усмехнулась девушка. Куно устало цокнул языком и повернулся с таким выражением лица, слово Доминика только что нанесла ему личное оскорбление.
— Послушай, я расскажу тебе сказку. Одна шлюха решила перевыполнить план по этому самому и влезла на пиратский корабль. Ее нашли, пару раз пустили по кругу и сбросили за борт к акулам. Мораль: не важно, сколько раз тебя поимеют, если в конце ты сдохнешь.
— Ты сравнил меня со шлюхой?
— Нет, — закатил глаза Куно. — Я сказал, чтоб ты давала себе отдыхать. В конце концов, кто обо мне позаботится, если ты свалишься без сил?
— Назначу тебе опекуна, — пообещала Доминика. — Но разведать, где тут библиотека и кухня действительно стоит.
— Слава всем святым, а то я умираю с голоду, — вскочил с табурета Куно.
При свете дня замок выглядел не так уж жутко, скорее, уныло. Где-то лежал толстенный слой пыли, в большинстве комнат все было занавешено и укрыто простынями. Иногда Доминика
