– Вы что, хотите сказать, что даже не забирали у них ключи обратно?
– Не всегда, – слабым голосом призналась она.
– То есть десятки людей, когда-либо работавших здесь, имеют ключи от вашего офиса? – Подобная халатность просто не укладывалась у него в голове.
– Ну, иногда мы забирали у них ключи, – попыталась оправдаться Фиона.
– А вы говорили об этом полиции?
– Нет, тогда я как-то не подумала об этом.
– Не подумали? Об этом подумал бы даже пятилетний ребенок, Фиона! Я целый день как дурак хожу по этому пансиону, вместо того чтобы сидеть дома, со своей семьей, потому что вы, видите ли, забыли, что половина графства имеет ключи от этого дома!
– Мне столько всего надо удержать в голове!
– Почему, объясните мне наконец, вы не удосужились забрать ключи у своих бывших работников?
– Потому что не видели в этом необходимости! Какой смысл грабить наш пансион? Мы не держим здесь ничего ценного!
– Ничего?
– Ничего!
– А деньги?
Она запнулась, глядя на него.
– Ну… да, совсем немного, – уже тише сказала она.
– А вам не приходило в голову, что для большинства людей деньги представляют определенную ценность? – сокрушенно спросил он.
Она села, чувствуя себя уничтоженной.
– Я каждый день сдаю деньги в банк. На ночь здесь остается совсем незначительная сумма. Никто не станет рисковать свободой из-за таких денег.
– Фиона, в моей практике были случаи, когда людей убивали за доллар.
– Мы повесили объявление, что территория охраняется собаками. – В ее голосе появилась надежда.
– Это действительно так?
– Нет.
– И разумеется, все, кто когда-либо работал на вас, знают об этом?
– Да.
Он в отчаянии воздел руки:
– Но это же полный абсурд! Если кто-то и был здесь той ночью…
– Если! Я сама видела его!
У него возникло желание хорошенько встряхнуть ее, но воспитание принудило его вести дискуссию цивилизованно.
– Хорошо. Сейчас вы должны позвонить специалисту по установке замков и попросить его прийти завтра утром. После того как все замки будут заменены, раздайте ключи только самым надежным людям. Скорее всего на этом ваши страхи закончатся.
Его снисходительный тон выводил ее из себя. Она стиснула зубы, но была вынуждена признать его правоту. И как она могла считать этого зазнайку приятным мужчиной? Надутый, напыщенный грубиян!
– Вы заставляете собаку нервничать! – ни с того ни с сего обвинила его она.
Эли закрыл глаза и сосчитал до десяти. Но проверенный способ на этот раз почему-то не сработал.
– Сейчас я схожу куда-нибудь поужинать, Фиона, к десяти часам вернусь. Вы покажете мне, где можно провести ночь, а завтра мы займемся замками – то есть сделаем то, что вы давно должны были сделать – во всяком случае, до того, как обращаться за помощью в сыскное агентство.
С этими словами он вышел из комнаты, а Фиона даже не успела придумать достаточно язвительного ответа.
Глава 3
Уходя, Фиона трижды перепроверила все двери и окна. У нее не было ни малейшего желания услышать еще один выговор от этого самовлюбленного умника.
Но к тому времени, как она принесла из своего коттеджа постельное белье, подушку и одеяло, в ней заговорило врожденное чувство справедливости.
В его словах определенно присутствовал здравый смысл. Ей действительно следовало заменить замки, прежде чем обращаться в агентство Моргана. Но она все-таки администратор, а не работник службы безопасности.
И все же у него есть основания быть недовольным, продолжала размышлять Фиона, шагая с очередной кипой белья к пансиону. Он рассчитывал провести Рождество дома, с семьей, а вместо этого вынужден торчать в гостинице для собак.
Фиона ненавидела Рождество. Этот праздник, как никакой другой в году, напоминал ей о полном одиночестве. Даже тринадцать четвероногих друзей вместе с Миссис Периуинкл не могли растопить ледяного холода, заползавшего к ней в душу в рождественские дни.
Она бросила свою громоздкую ношу на диван, и из груди ее вырвался тяжелый вздох. Постояв немного в раздумье, девушка пошла на кухню и занялась приготовлением кофе. На ночном дежурстве Эли будет кстати этот бодрящий горячий напиток.
Наливая в кофейник воду, Фиона продолжала искать оправдание резкому поведению Эли. Для нее Рождество было днем, который необходимо как можно быстрее и безболезненнее пережить, но она знала: для миллионов людей этот праздник означает совсем другое. И Эли, очевидно, принадлежит к таким людям.
Девушка взяла кружку, которую Надин подарила ей на день рождения, налила себе кофе и села. Мысли ее снова вернулись к Эли. Наверное, все же придется смирить свою гордыню и извиниться перед ним. Ей действительно следовало сперва разобраться с ключами, а потом уж обращаться в агентство. А если он тоже захочет извиниться перед ней за излишнюю резкость, она не станет его останавливать.
Ровно в десять Эли вернулся в пансион. Еще в холле он уловил приятный аромат, и на лице его появилась улыбка: Фиона сменила гнев на милость и снизошла до того, чтобы приготовить ему чашечку кофе.
Образ девушки не покидал его ни на минуту: он постоянно видел перед собой ее сердито сверкающие глаза, щеки, пылающие гневным румянцем, изящную фигурку, спрятанную под несколькими слоями теплой одежды. За время прогулки гнев его испарился, и он уже жалел, что так грубо накричал на нее.
В гостиной горел свет, и он направился туда. Стоя к нему спиной, девушка стелила на кровать одеяло.
– Что вы тут делаете? – поинтересовался Эли.
– А-а-а! – Фиона подскочила чуть не до потолка, потом резко обернулась и прижала руку к груди, четко обозначившейся под длинным теплым свитером. – Вы до смерти напугали меня!
– Простите.
И в самом деле, ночью пансион казался жутким местом. Впечатление это усугублялось тоскливым, отчаянным воем, от которого могло разыграться воображение даже у человека с крепкими нервами.
– Да нет, ничего, – сказала девушка, переводя дыхание. – Просто вы вошли слишком тихо. – Она невольно передернула плечами. – До последнего времени я не боялась задерживаться в пансионе допоздна – это здание казалось мне самым мирным и безопасным местом на свете.
Эли подошел ближе.
– Ночью здесь жутковато, – подтвердил он, и Фиона взглядом поблагодарила его за то, что он не стал смеяться над ней.
В гостиной было жарко натоплено, и Фиона сняла с себя свитер. Эли заметил, что, несмотря на кажущуюся хрупкость, девушка обладает неплохо развитой мускулатурой. Поддавшись непреодолимому желанию дотронуться до нее, он слегка сжал ее руку выше локтя и спросил:
