восьмилетнему ребенку сложности взрослых отношений? Как сказать ему, что иногда люди просто перестают любить друг друга? Или что любовь, которую они считали вечной, оказывается лишь иллюзией?
– Я ничего не сделала плохого, – сказала я наконец. – И папа тоже. Просто так случилось. Иногда люди не могут быть вместе, даже если когда-то очень любили друг друга.
– Я ненавижу его, – прошептал Егор. – Ненавижу его и эту тетю с мальчиком.
– Нет, милый, не говори так, – я крепче обняла его. – Нельзя ненавидеть своего папу. Это только сделает тебе ещё больнее.
– Мне и так больно, – он снова заплакал, и я почувствовала, как мое сердце разрывается на части.
Я держала сына в своих объятиях, пока он не заснул, измученный эмоциональным потрясением. Только тогда я позволила себе тихо выйти из его комнаты и вернуться в гостиную.
Телефон мигал несколькими пропущенными звонками – два от Наташки и один от неизвестного номера. Наверное, она приезжала за нами, как обещала, но я совсем забыла о нашей договоренности из-за внезапной встречи с Валентином.
Я набрала ее номер.
– Маша! – воскликнула она, как только взяла трубку. – Я звонила, но ты не отвечала. Всё в порядке?
– Нет, – честно ответила я. – Ничего не в порядке. Мы случайно встретили Валю на улице, когда гуляли с Егором. Он был с мальчиком, сыном своей… этой женщины.
– Чёрт! – выругалась Наташка. – И Егор всё видел?
– Да. А потом Валентин приходил, они разговаривали. Сын тяжело воспринял всё это.
– Еще бы, – в голосе Наташи звучал гнев. – Ублюдок! Я никогда не думала, что Валька способен на такое.
– Я тоже, – вздохнула я. – Извини, что не перезвонила. Я совсем забыла о нашей договоренности.
– Да какие извинения, Маш. Ты сейчас как? Егор спит? Я неподалёку, заехать?
Я на секунду задумалась. С одной стороны, мне очень нужна была поддержка. С другой – я чувствовала себя слишком истощенной эмоционально, чтобы вести еще один разговор.
– Давай завтра? – предложила я. – Сегодня я просто хочу лечь и забыться.
– Конечно, – тут же согласилась она. – Отдыхай. А завтра я заеду после работы, ладно? Часов в семь.
– Спасибо, Наташ, – искренне сказала я. – Не знаю, что бы я без тебя делала.
После разговора с Наташей я вымыла посуду, проверила сына – он спал, свернувшись калачиком под одеялом, – и, наконец, позволила себе прилечь. Но сон не шел. Я лежала, глядя в потолок, и думала о том, как изменилась моя жизнь за каких-то двое суток.
Возможно, я задремала на какое-то время, потому что вздрогнула от звука входящего сообщения. Телефон показывал 01:23. Сообщение было от того самого неизвестного номера, который звонил раньше:
"Надеюсь, ты довольна. Валентин напился и рыдает, говорит, что разбил сердце сына. Ты специально настроила мальчика против него? Думаешь, этим вернешь мужа? Не выйдет. Он мой. Смирись."
Я перечитала сообщение несколько раз, пытаясь осознать смысл написанного и не веря своим глазам. Эта женщина, эта Кира, обвиняла меня в манипуляции? Серьёзно? После всего, что она сделала?
Мои пальцы зависли над клавиатурой.
Тварь! Всё во мне клокотало от злости.
Часть меня хотела ответить, высказать всё, что я о ней думаю. Но другая часть, более рациональная, знала, что это именно то, чего она добивается – реакции, эмоций, доказательства того, что я всё еще цепляюсь за мужа, за нашу разрушенную семью.
Я заскриншотила это дебильное сообщение, а её номер отправила в блок. Потом встала с кровати, подошла к окну и распахнула створку. Холодный ноябрьский воздух хлынул в комнату, обжигая лицо и руки, но я не отшатнулась. Мне нужно было почувствовать эту боль, этот холод, – что угодно, лишь бы не оцепенение, которое грозило поглотить меня целиком.
Через четверть часа я всё же, изрядно замёрзнув, закрыла окно и вернулась в постель. Простыни казались холодными и неуютными без привычного тепла второго тела рядом. Интересно, он тоже не может заснуть сегодня? Мучается виной, как написала его любовница? Или уже нашел утешение в её объятиях?
Мысли путались, кружились в голове, не давая уснуть. Я вспоминала, как мы познакомились тогда, в кафе на Невском, куда я забежала согреться после лекций. Он сидел за соседним столиком, окруженный эскизами и чертежами. Я случайно пролила кофе на один из его рисунков, ужасно смутилась, начала извиняться. А он рассмеялся и сказал, что это был самый неудачный из всех эскизов, и что я оказала ему услугу, испортив его.
Вспоминала нашу первую ночь… неловкую, но такую искреннюю. Его признание в любви, сделанное на крыше моего общежития, куда мы забрались вопреки всем правилам. Нашу маленькую свадьбу: просто мы, наши родители и лучшие друзья в небольшом ресторанчике. Радость, когда узнали, что ждем ребенка. Страх первых родов. Счастье, когда впервые увидели крошечное личико Егора.
Были ли все эти воспоминания ложью? Или правдой был тот Валентин, которого я знала раньше, а этот – нынешний, изменивший, солгавший – лишь искаженная версия, подмена настоящего?
Я не нашла ответов на все эти вопросы. Заснула, изнурённая переживаниями, только под самое утро, когда за окном уже начинало светлеть серое, осеннее небо.
Глава 3.2 Холодный воздух
Проснулась я от звука закрывающейся входной двери. Часы показывали 8:30. Егор должен был быть уже в школе. Неужели я проспала? Почему будильник не сработал?
Накинув халат, выбежала в коридор и столкнулась там с бабушкой Валей – моей бабушкой, которая жила в соседнем квартале и часто помогала нам с сыном.
– Доброе утро, соня, – улыбнулась она, снимая пальто. – Я отвела Егора в школу. Он сказал, что ты плохо спала ночью, поэтому я решила не будить тебя.
– Бабуля, – я обняла её, чувствуя, как к горлу подкатывают слезы от этой простой заботы. – Спасибо. Я действительно… ночь была тяжелой.
Она посмотрела на меня своими мудрыми глазами, в которых читалось понимание и непроизнесённый вопрос.
– Егор рассказал мне, что Валя уехал, – осторожно сказала она. – Что у него какие-то проблемы на работе, и он пока поживет у друзей.
Значит, сын решил сочинить собственную версию происходящего. Выдавать тайну не хотелось, но и лгать я
