как где-то внутри неё начинает скапливаться мерзкое чувство отвращения, что переходило в лёгкую тошноту. И хотя она не до конца понимала этиологию происхождения такой реакции своего организма на этот рассказ, девушка не поддалась этому навязчивому желанию. Она не могла позволить себе такого проявления слабости. Особенно на работе. Особенно сейчас.
– Скажите, среди этих ребят были Стивен Корриган, Майкл Камерон и Даниэль Хоггарт? – голос Уолтер даже не дрогнул. Даже наоборот, звучал необычайно твёрдо и уверенно.
– Да… Как Вы узнали? – по его абсолютно растерянному лицу было понятно, что он ни о чём ещё не знает.
– Они мертвы. Были убиты, – резко отчеканила детектив. – Но почему Вы говорите, что Никсон хочет убить Вас?
– П–п–потому что он приходил ко мне несколько недель назад. Сказал, что теперь все долги ребят на мне и дал срок в две недели… Я не стал расспрашивать, что и почему. С такими людьми, знаете, так не принято.
Уолтер почувствовала, как её голова становится тяжёлой, будто наливается свинцом. Она была слишком уставшей, и мозг работал из последних сил.
– Благодарим, мистер Джонс, за предоставленную информацию. Мне потребуется адрес или контакт Никсона, а за Вами завтра придут офицеры для выяснения обстоятельств по поводу Вашей деятельности с наркотиками. Подпишите подписку о невыезде до конца расследования, и, надеюсь, Вы не станете совершать никаких глупых попыток убежать, потому что это не будет иметь никакого смысла, ведь наш разговор был записан на диктофон, и в противном случае Вы будете объявлены в розыск.
Было видно, как тяжело сглотнул Джонс. Он бы и не ушёл – слишком труслив для этого, но профилактику запугивания никто не отменял.
После пары росписей Элла и Марк покинули помещение центра. Оба глубоко вдохнули свежий, но слегка прохладный майский воздух, но никто не решался произнести ни слова.
Они также молча сели в машину Хоггарта, но он её не заводил. Первой нарушить эту тяжелую гробовую тишину решилась Элла.
– Марк, мне…
Кареглазый тут же перебил её.
– Очень жаль, я знаю, – он откинул голову назад так, что та упиралась в сидение. Его руки лежали на руле, но были абсолютно расслабленными. Хоггарт устало закрыл глаза и лишь через несколько секунд продолжил: – Я не знал, что Дэн мог заниматься подобным в исправительном центре, – на предпоследнем слове он сделал особый акцент.
Детектив понимала, что доставать сейчас расспросами Марка по поводу этой ситуации будет как минимум неэтично. Но впервые с момента их первой встречи в день смерти его брата Элла заметила, что за всё это время Хоггарт-старший вовсе не выглядел как человек, потерявший всю свою семью. Хотя девушка и осознавала, что не в праве его судить и указывать, как переживать своё личное горе.
И всё же один вопрос она не могла оставить нераскрытым.
– Что у тебя в доме делает оружие?
На лице Марка резко заиграли желваки, а скулы стали ещё отчётливее. Глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух обратно. Поправил рукой свои надоедливые волосы.
– Глупо было предполагать, что ты не заметишь или просто не будешь задавать вопросов, – парень не был удивлён, казалось, что его голос вообще не выражал никаких эмоций.
– Мой отец был полицейским, но, думаю, это ты поняла и без меня. С детства он учил нас с братом, что мы обязаны уметь постоять за себя. А я ещё и за Дэна. Я всегда восхищался своим отцом: его силой духа – воспитать двух сыновей в одиночку не для каждого окажется посильной задачей; его профессионализмом – он был лучшим в отделе по поимке преступников; его мудростью – все советы отца я запомнил на всю жизнь, и ещё ни один из них никогда меня не подвёл. После кончины матери ему пришлось уйти с должности, чтобы уделять достаточно времени нам с Дэном. Отец был для меня идеалом и примером всю мою жизнь. Когда я стал взрослее, он научил меня пользоваться оружием. В те времена это было просто необходимо.
***
– Держи руку ровно, Марк! – высокий мужчина с сединой на висках, но при этом практически идеально ровной кожей без морщин наклонился к своему шестнадцатилетнему сыну, который впервые в жизни держал настоящее оружие.
– Пап, он тяжёлый, я не могу так долго удерживать пистолет на идеально выпрямленной руке, – по лбу мальчика уже предательски катилась капля пота, но он из последних сил старался удержать оружие.
Джонатан Хоггарт внезапно выпрямился и одним ласковым, но уверенным жестом опустил уже слегка дрожащую руку сына. Затем мужчина присел на корточки и внимательно посмотрел в глаза Марка.
– Послушай, сынок, я знаю, что тебе тяжело, но… К моему большому сожалению, вам с Дэниелем придётся рано повзрослеть – гораздо раньше, чем многим другим подросткам. Особенно тебе. Ты мой старший сын, моя главная опора, и я знаю, что всегда смогу на тебя положиться, но однажды на тебя также должен будет положиться Дэн. Чтобы ни произошло, ты всегда должен помнить, что семья превыше всего. Семья – это те люди, которые никогда не предадут тебя, которые всегда будут на твоей стороне, даже в самые тёмные и плохие времена. Но ты так же должен быть взамен на их стороне. Стать их укрытием, если понадобится. Поддержкой. Возможно, даже придётся жертвовать чем-то дорогим для тебя. И я знаю, мальчик мой, что ты на это способен. Потому что вот тут, – он ткнул пальцем в область сердца Марка, – у тебя есть то, что всегда будет тебе помогать. Любовь. Когда ты полон любви внутри – к себе и окружающим – нет ничего невозможного.
Четырнадцатилетний Марк стоял и внимал каждое слово отца, пытаясь как можно точнее запечатать у себя в памяти. Так же, как и его взгляд серый глубоких глаз, в которых мальчик видел всё то, о чём секундами ранее говорил мужчина. И Хоггарт искренне хотел быть таким же хорошим человеком, как и его отец.
– А теперь давай попробуем ещё. Уверен, у тебя получится, – Джонатан улыбнулся сыну так же тепло, как и всегда, растрепал его русые волосы и положил руку на плечо.
Марк тут же сделал то, о чём просил отец. Идеально ровно вытянутая рука. Прицел. Выстрел. Он попал в десятку.
***
– В общем, отец учил меня стрелять с четырнадцати лет, у меня отлично выходило. Ни одной промашки мимо цели в течение почти десяти лет. Однажды, когда к нам в дом в очередной раз заявились дружки Дэна, требуя оплатить долг, пришлось применить свои умения на практике. Я ни
