Произносится: чонбу ильсан сочжипум-имнида.
Переводится: это мои личные вещи.
Произносится: чингу-эге чуль сонмуль имнида.
Переводится: это подарок для моего друга.
Произносится: мончжо поадо твэмника?
Переводится: можно посмотреть?
И тут же ответ доктора Кима: игот-гва катхын госыро сэккари тарын госи иссумника.
Переводится: вообще-то у моего друга уже есть такое, но другого цвета.
Что мог вывезти корейский физик из Церна? Что такое было уже у его друга, только другого цвета? Кто был этот друг, не Валькович случайно? У этих физиков всё не так, вплоть до традиции каждые пятнадцать миллиардов лет собираться вместе и строить большой адронный коллайдер…
Следя за нарезающим круги велосипедистом, генерал одновременно видел экран.
«Плиз, подскажите, как замутить собственный VPN-сервак, с целью последующей продажи VPN-доступа. Где искать выделенный сервак, под какой ОС мутить? Только Google не суйте. Хочу вживую послушать…»
«…Эшвил (Asheville), Северная Каролина. 2 июля. Сегодня Луна кажется более далекой…»
«…Эшвил (Asheville), Северная Каролина. 11 июля. Сегодня Луна кажется еще более далекой…»
«…Конфиденциальные данные из обсерватории Аресибо (Пуэрто-Рико). 18 июля. Сегодня Луна взошла позже обычного. Формой походит на мяч для американского футбола. Южная часть кажется несимметрично деформированной…»
«…Крым. 3 августа. Свидетельство пилота С.: Луна над облаками в таком неправильном месте, что инстинктивно пугаешься…»
Еще одну грань крутящегося в пространстве куба занимал постоянно обновляющийся перечень проблем, чрезвычайно волнующих мировое сообщество:
энергетические потери…
продолжающийся спад производства…
изменение ритма мировых приливов-отливов…
изменение формы и цвета Луны, возможно, сильные пылевые бури…
активизация дельфинов, изменение привычных путей миграции птиц и рыб…
резко участившиеся грозы, ураганы, землетрясения, извержения вулканов…
межправительственные дискуссии о возможном закрытии границ…
растущая безработица…
«…В чем преимущество? – не унимался неизвестный хакер. Прижало, видно, его. – Трафик криптуется с помощью RSA-ключей со стойким алгоритмом, не светит реальный IP, не ведет логии…»
Нынче каждый мальчик, усмехнулся про себя генерал, умеет прятаться.
«…Зацени, при таких условиях никто никогда твой персональник не вычислит, даже если накроют сервак нехорошие дяди…»
Что верно, то верно. Накрыть подобный сервак проблема. Обычно им управляют через сторонний VPN-доступ + SOCKS, а он может находиться где-нибудь очень далеко – в Штатах, в Аргентине, в Азии, даже у антиподов…
– Нет, папа, ты послушай, что писали преподы в моем дневнике! – возмутилась Карина. – «Ув. родители! Ваша дочь не умеет себя контролировать. На уроке биологии брала в руки кактус и неприлично смеялась». Что уж такого неприличного в кактусе?
– А может, неприличное было в смехе?
– Ну, не знаю! Вот еще не лучше. «На уроке приставала к учителю математики с вопросом, как правильно называется размножение человека».
Генерал улыбнулся. Он знал о дочери всё. Так ему казалось.
Нет, конечно, он понимал, что всё знать невозможно, но всё же существуют некоторые допуски… Скажем, он знал о дружеских отношениях Карины с генералом Черновым… Знал о ее увлечениях, спорах, разговорах. О ее телефонных звонках, в которых представлены были все интересы: от «сходить на футбол» до «слетать вместе на Кипр». Она часто уезжала, любила путешествия, иногда уезжала и не одна, – отчеты специалистов регулярно появлялись на столе генерала.
Когда Карина была в отъезде, генерал плохо спал.
Вдруг ночью срабатывала охранная система, над глухим трехметровым забором в свете прожекторов нежно, будто в инее, вспыхивала колючка, ихтиозавр на стене ночной гостиной оживал.
Следя за тенями, генерал вспоминал пустыню.
Серебристая джида над голыми песками. Выстрелы со стороны рудника.
Приказ был ясный: опоздать! Чумазый водитель БТРа возился в перегретом моторе, иногда поднимал затравленные глаза на полковника Седова (тогда еще полковника): труднее всего чинить исправный мотор. Странно, но трупы, найденные во дворе, в коридорах и в кабинетах Управления того азиатского рудника, генералу никогда не снились…
– Папа, а как теперь быть без паспорта?
– Что тебя смущает? – пожал он плечами.
– А что я буду показывать таможенникам?
Генерал Седов опять улыбнулся. Он знал характер дочери.
Вряд ли ее смутит излишнее внимание таможенников. «Я купила себе черное скромное платье с очень глубоким декольте, – прочел он однажды в ее электронной почте. – Теперь сижу в кабинете и стесняюсь».
Ну да, стеснялась она умело.
«Сегодня я девушка шестидесятых. Лодочки на невысокой шпильке, укороченные черные брючки, открывающие бледную с тонкими венками кожу щиколоток. Кофточка-тельняшка с большим вырезом, мне это идёт. Бежевый плащ в духе героинь Хичкока и платок Hermes на шее».
Карина умела подать себя. Она дружила с недалекой Аней, не сумевшей окончить курсы программистов, но дружила и с весьма известными людьми. Книжка о жене Всесоюзного старосты Михаила Ивановича Калинина вывела Карину в мир большой журналистики.
Тук, тук, тук!
Карина вынула трубку.
Громкую связь демонстративно не отключила.
«Это Буковский». – Отец имеет право знать, с кем она говорит, находясь дома. А журналист явно хотел произвести впечатление. – «Вчера посмотрел одну штуку под «Зеркала». Не часто наши пендосы снимают такое кино. С закосом под Хичкока, мяса не так уж и много, но страшно».
«А я вчера смотрела порнушку, – в тон Буковскому ответила Карина. – С закосом под Private, но смешно. Особенно концовка – в стиле миссионерской».
«Это Аня посоветовала вам позвонить». – «Интересуетесь будущим?» – «Даже очень». – «Ну, приезжайте». – «К сожалению, сейчас не могу».
Это был неправильный ответ.
Карина положила трубку.
– Папа! Хочу в Кимхэ.
– Зачем тебе Южная Корея?
– Очень соскучилась по подружке.
Соскучилась? По подружке? Ну-ну.
Генерал хорошо помнил маленькую кореянку.
Имя короткое – Су. Так и хочется продолжить. Резкий голос, косые глазки вразлет, отвечают стилю. Год назад на Красном проспекте Карина въехала в зад тормознувшей перед нею зеленой «мазды». – «Росия марыль анын сарами иссымника? – истошно завопила маленькая кореянка, выкатываясь из помятой машины. – Ой, как так! Здесь кто-нибудь говорит по-русски?» – И завопила в мобильник, приседая от нетерпения: «Алло, алло! ДПС, ну, где вы? Мне это въехали! Ну, как у вас называется? Морыгессымнида! – Кореянка судорожно вспоминала трудные русские слова. И вспомнила: – В жопу!» Глаза ее округлились от восторга. Как близкой подруге, она закричала провинившейся Карине: «Ой! Это что? Они говорят, звони в полицию нравов!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
