— Хм-м-м, — снова промычал Паттерсон, неодобрительно уставившись на особняк.
Тем временем карета остановилась перед парадным крыльцом. Открылась дверь, и навстречу гостям двинулся величавый дворецкий в сопровождении двух рослых привратников в роскошных ливреях.
— Добро пожаловать в Хартфорд-Корт, мисс Паттерсон, — провозгласил дворецкий, распахнув дверцу экипажа. — Рад видеть вас снова!
— Спасибо, Элиот, — сердечно отвечала девушка. — Сегодня я приехала со своим дедом, мистером Паттерсоном.
— Добро пожаловать в Хартфорд-Корт, сэр! — воскликнул Элиот, всматриваясь в глубину полутемной кареты.
Один из слуг опустил на землю приставную лестницу, и дворецкий помог Саре выйти. Следом за ней спустился и мистер Паттерсон.
— Хозяева ждут вас в доме, — сообщил ему Элиот.
Он направился к крыльцу. Гости следовали за ним.
Вскоре они оказались в холле с мраморным полом из черных и белых квадратов. Посреди этой странной шахматной доски стояла девушка примерно восемнадцати лет от роду.
— Сара! — воскликнула она и поспешила к гостям, чтобы обнять свою подругу, выглядевшую по сравнению с ней значительно более хрупкой и юной.
— Оливия! Как я рада тебя видеть!
— А я уже целых три часа не отхожу от окна!
— Погоди, позволь представить тебе моего дедушку, мистера Паттерсона,
— сказала Сара, осторожно высвобождаясь из пылких объятий. — Дедушка, это леди Оливия Энтсли.
— Рад познакомиться с вами, леди Оливия, — поклонился гость.
Его проницательный взор прошелся по девичьей фигурке, отметив и вьющиеся золотистые волосы, и яркие голубые глаза, и довольно пышные формы.
Паттерсон с раздражением подумал, что возле этакой аппетитной милашки его Сара будет еще больше походить на невзрачную мышь.
— Как поживаете, мистер Паттерсон? — вежливо обратилась к нему Оливия. При этом ее живые глаза лукаво сверкнули. — Отец велел сразу же проводить вас к нему. Он в библиотеке.
— Благодарю вас, леди Оливия. Я горю нетерпением снова повидаться с вашим отцом, — заверил Паттерсон.
— Сара, если ты подождешь нас минутку, я вначале отведу твоего дедушку в библиотеку, а потом сама покажу тебе твою комнату, — предложила Оливия.
— Конечно! — отвечала Сара. Она уже двигалась в сторону чудесного сельского пейзажа, украшавшего одну из стен.
— Идемте, мистер Паттерсон, — позвала Оливия, поспешно направившись по мраморному полу к широкому коридору, уводившему в левое крыло особняка.
Перед дверью в библиотеку Оливия остановилась и зашептала, все так же лукаво сверкая глазами:
— Мистер Паттерсон, Саре известно, зачем ее пригласили в Хартфорд?
— Нет, — отвечал торговец. — Я решил, что с этим известием спешить не стоит.
Оливия рассмеялась. Ее смех показался Паттерсону мелодичным, как перезвон колокольчиков.
Он снова подумал о том, что дочка Линфорда вовсе некстати оказалась писаной красавицей. Просто удивительно, что она могла выбрать в подруги его Сару.
Оливия открыла перед гостем дверь и сказала:
— Папа, к тебе мистер Паттерсон.
— Входите, Паттерсон, входите! — радушно пригласил его граф.
И в следующую секунду — вот уже дважды на этой неделе — Паттерсон оказался в библиотеке графа Линфорда. Как и в прошлый раз, он застал графа в обществе еще одной персоны. Однако на сей раз это была не леди Линфорд, а молодой мужчина.
— Полагаю, вам не помешает предварительно самому познакомиться с Чевиотом, — сказал граф. Он обратился к изящному джентльмену, стоявшему у окна:
— Энтони, позволь представить тебе мистера Уильяма Паттерсона.
— Как поживаете, мистер Паттерсон? — откликнулся молодой человек негромким приятным голосом и протянул руку.
Хотя эта простая реплика не содержала в себе ни малейшего намека на приказ, Паттерсон с удивлением обнаружил, что ноги сами по себе понесли его через всю комнату навстречу юному аристократу.
— Рад познакомиться с вами, ваша светлость! — воскликнул торговец. Тонкая холеная рука целиком утонула в его огромной ладони. Наконец-то он мог увидеть собственными глазами того, кто должен был стать женихом его внучки!
Солнечные лучи, проникавшие в библиотеку через высокие окна, отливали бронзовыми искрами на его пышной темно-каштановой шевелюре. Светлые серо-зеленые глаза смотрели строго и прямо. Идеально вылепленные губы были плотно сжаты без намека на улыбку.
Зато теперь Паттерсону стало ясно, отчего леди Линфорд с такой уверенностью заявила ему во время прошлой встречи, будто ее племянник знает, как вести себя с дамами.
— С вашей стороны было очень любезно принять приглашение лорда Линфорда посетить Хартфорд, — промолвил герцог.
Торговца раздражало то, каким неуместно огромным и неуклюжим он вдруг стал казаться себе рядом с этим светским хлыщом.
А молодой человек все так же спокойно и уверенно смотрел ему прямо в глаза.
Этого Паттерсон никак не ожидал.
Немного поколебавшись, торговец все же решил, что не помешает начать игру и выложить кое-какие карты.
— Ваша светлость, я не рассказал Саре о нашем договоре с лордом Линфордом, — начал он, — и она уверена, что лорд Линфорд пригласил меня в гости, желая отблагодарить за некую важную услугу.
Герцог медленно кивнул.
— Вы поступили очень мудро, — заметил Линфорд со своего места за столом. — Это позволит Саре привыкнуть к обществу Чевиота в более простой обстановке.
— Хм-м-м, — протянул торговец, не спуская с герцога глаз и подозрительно прищурившись.
— У вас есть ко мне какие-то вопросы, мистер Паттерсон? — осведомился герцог.
Торговец прищурился еще сильнее. Действительно, все это время ему не давал покоя один вопрос. Он мог считать свою внучку никчемной серой мышью, однако это вовсе не означало, что он позволил бы кому-то сделать ее несчастной. Или, еще того хуже, — выставить на посмешище.
Итак, он решил идти напролом.
— Ваша светлость, я не могу не поставить вас в известность о том, что моя внучка вовсе не такая, как те светские дамы, с которыми, возможно, вам приходилось иметь дело до сих пор. Перво-наперво вам следует знать, что для нее супружеские обеты — вещь святая и незыблемая.
Во взгляде герцога промелькнуло какое-то странное выражение. Однако голос оставался таким же безмятежным.
— Я рад услышать это от вас, мистер Паттерсон. Я также отношусь к брачным узам с величайшим уважением.
У Паттерсона так и вертелся на языке вопрос, насколько же велико это уважение, однако что-то помешало ему открыть рот. Как это ни странно, но даже ему, одному из самых богатых людей в Англии, этот холеный молокосос внушал необъяснимую робость.
