Когда графу предложили участвовать в подписании мирного договора в Вене, он попросил Макса сопровождать его в качестве секретаря, и с тех пор они не расставались.
— Да, тебе сейчас не позавидуешь, — промолвил Макс с искренним сочувствием, располагаясь в предложенном ему кресле.
— Ему удалось добраться даже до вдовьей доли моей мачехи, — пожаловался герцог.
— Но как? — удивился Макс. — Мне казалось, что неприкосновенность этой доли бывает специально оговорена в брачном контракте.
— Верно, тем не менее он сумел добраться и до нее, — последовал мрачный ответ. — Так что теперь мне самому придется содержать и ее, и двух моих сводных братьев.
Максу хотелось по-дружески стиснуть тонкие ухоженные пальцы Энтони, чтобы утешить его, но он сдержался. Скотт давно привык к тому, что его господин не терпит подобных вольностей.
— Боюсь, что мне тоже нечем тебя порадовать, — сказал секретарь, кусая в досаде губы. — Твой банкир полагает, что не имеет возможности дать новый заем — его нечем обеспечить.
— Увы, он совершенно прав, — с безнадежным видом откликнулся герцог.
Макс судорожно пытался найти подходящие слова. Его сердце обливалось кровью при виде отчаяния, охватившего Энтони. Ведь положение и впрямь было безвыходным.
— И все же я надеюсь, что моя тетка леди Линфорд найдет решение всех проблем, — вдруг сообщил герцог.
— Леди Линфорд?..
— Да. Она подобрала мне богатую невесту.
— Невесту? — Широко поставленные глаза Макса странно блеснули. Конечно, богатая невеста — это прекрасно, и все же… — Могу я узнать, на кого упал ее выбор?
— Ее зовут Сара Паттерсон, — произнес герцог с непроницаемым видом. — Она единственная внучка и наследница Уильяма Паттерсона, торговца хлопком.
— Торговка?! — в ужасе вскричал Макс.
Герцог положил руки на стол и обратил на друга тяжелый взгляд.
— Ее дед сказочно богат и, похоже, готов вывернуться наизнанку, чтобы сделать свою внучку герцогиней.
Однако Макса это явно не успокоило.
— Все не так уж и плохо, Макс, — промолвил герцог. Однако трудно было сказать, утешает он своего верного секретаря или себя самого. — Насколько известно моей тетке, девица окончила ту же закрытую школу в Бате, где училась моя кузина Оливия. Леди Линфорд уверяет, что когда Сара гостила у них в Хартфорд-Корте, то вела себя вполне пристойно, как настоящая леди.
— А что, нельзя было найти невесту из более приличной семьи?
— Ни за одной из этих девиц я не получу столько приданого, сколько мне нужно, — сухо произнес герцог.
Повисло тяжелое молчание. Энтони разглядывал свои руки. Его аристократическое лицо казалось совершенно невозмутимым, однако Макс слишком хорошо знал друга и чувствовал, какое напряжение скрывается под маской безмятежности.
— Мне очень жаль, Энтони, — наконец промолвил он. — Представляю, как тебе сейчас тяжело.
— Иного пути нет, — с горькой решимостью отвечал тот. — Мне до зарезу нужны деньги.
При этом ни у одного из собеседников даже на миг не возникло мысли, что девица, о которой шла речь, могла воспротивиться предполагаемому союзу со столь блестящим женихом.
***
А тем временем Сара Паттерсон, вернувшись домой из Королевской Академии художеств, узнала, что дедушка требует ее к себе.
Сара удивилась. В это время дня Уильям Паттерсон обычно не бывал дома. Сняв перчатки и пелерину, она поспешила в кабинет.
— Войдите! — раздалось из-за двери в ответ на ее стук. Сара заглянула внутрь и спросила:
— Вы звали меня, дедушка?
— Да. Входи, Сара! У меня есть для тебя новости — надеюсь, приятные!
Пока внучка пересекала кабинет, Уильям Паттерсон снова окинул ее придирчивым взглядом, в который раз посетовав на то, что девчонка не удалась ни фигурой, ни внешностью. Длинные прямые каштановые волосы она зачесывала слишком гладко. И даже глаза у нее были не голубые, как у самого Уильяма, а темно-карие, как у ее матери-валлийки. Тощая, бледная и в то же время слишком смуглая для англичанки (тоже подарок валлийских предков), на взгляд здоровяка деда, она не могла привлечь внимание настоящего мужчины.
Девушка уселась на стул напротив его кресла, скромно сложила руки на коленях и молча посмотрела на деда.
А тот в душе посетовал еще и на то, что внучка слишком молчалива. Молодым девицам ее возраста полагается быть шумными и веселыми. Ничего удивительного, что эту насупленную тихоню не захотели видеть лишний раз в Хартфорд-Корте.
— Где ты была? — спросил Паттерсон, стараясь обращаться с внучкой как можно дружелюбнее.
— Я смотрела выставку в Королевской Академии художеств, дедушка.
— Опять картины? — раздраженно сморщился дед.
— Мне они нравятся, дедушка, — послышался тихий ответ.
Да, мистер Паттерсон слишком хорошо знал, что его внучка питает слабость ко всякой бесполезной мазне, и отнюдь не одобрял этого интереса. Картины!.. Разве на картинах сделаешь деньги?
— Вы хотели о чем-то поговорить со мной, дедушка? — робко напомнила Сара.
— Да. — При мысли о той новости, которую он собирался преподнести, Паттерсон снова повеселел. — Мы получили приглашение от графа и графини Линфорд провести несколько дней в их поместье в Кенте.
Уильям старался говорить, не спеша, смакуя каждое слово.
Зато Сару эта новость явно ошарашила.
Уильям Паттерсон все еще не решил, станет ли он посвящать Сару во все подробности их плана. Однако при виде бледного растерянного личика подумал, что лорд Линфорд был прав. Если Сара узнает о предложении, то совсем оробеет при одном виде герцога Чевиота.
Не то чтобы торговец опасался, что Чевиот может пойти на попятный — в его положении не привередничают, — но все же гордость заставляла Паттерсона желать, чтобы Сара произвела на жениха самое благоприятное впечатление.
— Линфорды так и сказали, что приглашают нас обоих? — осторожно уточнила Сара.
— Я оказал лорду Линфорду важную услугу и полагаю, что таким образом он желает меня отблагодарить, — как ни в чем не бывало солгал дед. — Они ждут нас в четверг.
— Дедушка, я не думаю, что нам там понравится, — с сомнением промолвила Сара. — Мы не очень подходим к этому месту.
— Глупости! — раздраженно рявкнул Паттерсон. — Ты уже была в этом доме! Линфорды сами сказали, что ты вела себя вполне прилично!
— Но в тот раз меня пригласила Оливия, — напомнила Сара. — И все равно, дедушка, мне было не по себе в Хартфорде. Линфорды совсем не такие, как мы!
— Подумаешь! Они тоже пользуются ночным горшком, как и ты! — грубо возразил Паттерсон. — Вся разница заключается в том, что они могут пересчитать поколения своих предков, которые ходили на этот горшок, а ты нет!
