Герцог молча зажмурился.
— Энтони, мы долго думали, как можно исправить положение, и пришли к одному выводу, — безапелляционным тоном подхватила графиня. — Ты должен жениться на богатой наследнице!
— Вы уже подобрали мне достойную особу, тетушка? — осведомился герцог, чье раздражение выдавало лишь легкое подрагивание тонких крыльев идеально вылепленного носа.
— Пока нет, но за этим деле не станет! — невозмутимо отвечала графиня, убежденная в своей правоте. — Не сомневайся, что к тому времени, когда ты покончишь с делами в Париже и сможешь вернуться в Англию, у меня будет кто-нибудь на примете!
— Господи, помилуй! — Герцог побледнел так, что этого не мог скрыть даже густой загар. Он прижал ладонь ко лбу и замотал головой, словно хотел прийти в себя от потрясения.
— Поверь, мы тоже не в восторге от такой перспективы, — попытался утешить племянника лорд Линфорд. — Но я согласен с твоим отцом по крайней мере в одном. Энтони, если кто и способен спасти нашу семью от позора, то это только ты!
Глава 1
Апрель 1818года
Уильям Паттерсон был весьма удивлен, когда получил от графа Линфорда приглашение нанести ему визит. Насколько Паттерсону было известно, лорд Линфорд был главой государственного казначейства, и богатый торговец первым делом предположил, что приглашение как-то связано с вопросами государственных финансов.
Уильям Паттерсон был чрезвычайно богатым человеком. Он родился в семье простого арендатора где-то в Ланкашире и сумел сколотить баснословный капитал на производстве и продаже хлопчатобумажных тканей. Из-за своего плебейского происхождения он и думать не смел о том, чтобы занять видный государственный пост, однако по нраву мог считаться одним из самых влиятельных людей в сфере финансов.
Он еще раз прочел письмо, доставленное нынче утром в его городскую контору.
«Буду весьма рад видеть вас у себя дома завтра утром в одиннадцать часов, в особняке на Гросвенор-сквер.
Искренне ваш, Линфорд».
Паттерсон откинулся на спинку высокого массивного кресла, задумчиво хмуря мохнатые седые брови и не отрывая глаз от странного письма. Ему давно перевалило за пятьдесят, и хотя его рослая фигура заметно погрузнела за последние годы, он все еще сохранял завидную подвижность и выносливость.
Купца немало озадачило радушное приглашение графа Линфорда посетить его дом. За все эти годы ему ни разу не довелось побывать на Гросвенор-сквер. В этом районе позволялось строить дома только высшей знати, и даже самым богатым торговцам нечего было и мечтать осквернить святое место своим низменным присутствием, напоминавшим о бизнесе и деньгах.
В молодые годы Уильям Паттерсон был ловким и нахрапистым малым. Иначе ему просто не удалось бы добиться того, чего добился он. Однако даже такой человек как Уильям Паттерсон, не мог и помыслить о том, чтобы отвергнуть приглашение спесивого лорда Линфорда.
***
Итак, на следующее утро ровно в одиннадцать часов Уильям Паттерсон вышел из наемного кеба у дверей особняка графа Линфорда. Приказав извозчику дожидаться, купец поднялся на крыльцо дома номер семнадцать. Но прежде чем его рука коснулась дверного молотка, Паттерсон задержался, чтобы внимательнее разглядеть это место. Все здесь дышало тишиной и покоем. В середине Гросвенор-сквер располагался ухоженный сад, где под бдительным присмотром няньки играли двое малышей. Вокруг горделиво высились роскошные особняки из красного кирпича с изящными фасадами и башенками. Возле ждавшей Паттерсона наемной кареты остановился экипаж с золоченым графским гербом на дверце.
Паттерсон решительно взялся за полированную бронзу дверного молотка и громко постучал.
Почти в то же мгновение ему открыл привратник в синей атласной ливрее и белоснежном парике.
— Уильям Паттерсон, — коротко представился он. — По приглашению лорда Линфорда.
— Да, сэр, — отвечал привратник. — Его светлость вас ждет. Позвольте проводить вас.
Следуя за рослым вышколенным малым, Паттерсон пересек просторный холл, выложенный мраморными плитами. Отсюда они попали в широкий коридор, поднялись по лестнице с изящной балюстрадой и остановились перед массивной дверью из полированного дуба.
Привратник распахнул дверь и объявил:
— Мистер Уильям Паттерсон, милорд!
— Пусть войдет, — раздался повелительный голос.
Слуга распахнул дверь еще шире, и Паттерсон неторопливо перешагнул порог.
Гость сразу же понял, что оказался в библиотеке, и удивился: он ожидал, что его примут в кабинете. Однако удивление его возросло еще сильнее, когда он увидел, что в библиотеке присутствует дама.
Линфорд поднялся из-за своего письменного стола и с приветливой улыбкой произнес:
— Мистер Паттерсон, я крайне признателен вам за то, что вы откликнулись на мое приглашение. Позвольте представить вас моей супруге, леди Линфорд.
Паттерсон готов был скорее провалиться сквозь землю, чем выдать свою растерянность. Он отвесил глубокий поклон сидевшей в кресле графине и буркнул:
— К вашим услугам, миледи!
— Мистер Паттерсон, — изрекла та с милостивым кивком.
— Присаживайтесь, присаживайтесь, — радушно пригласил гостя граф, указывая на кресло напротив.
Паттерсон неловко втиснул свое грузное тело между подлокотниками. Как всегда, он был одет в старомодный длиннополый сюртук и тяжелые башмаки с пряжками. Правда, над его по-прежнему пышной седеющей шевелюрой явно потрудился модный парикмахер.
— Вы наверняка гадаете, почему я захотел вас увидеть, — добродушно начал лорд Линфорд.
— Это верно, милорд, — подтвердил Паттерсон. При этом он не удержался и исподтишка глянул на графиню.
Она отвечала ему невозмутимой улыбкой. Эта женщина до сих пор выглядела на редкость привлекательно. Паттерсон машинально отметил про себя, что у нее чрезвычайно аппетитная грудь.
— Между прочим, мистер Паттерсон, я немного знакома с вашей семьей, — промолвила графиня мелодичным контральто. — Ваша внучка училась в Бате в одном классе с моей дочерью.
— Да что вы говорите, миледи! — осмелел Паттерсон.
— Представьте себе! Сара даже гостила на каникулах в нашем загородном доме, в Кенте.
— И кто бы мог подумать! Вот так штука! На самом деле хитрый Паттерсон прекрасно помнил, что его Сара гостила когда-то у Линфордов. Он был несказанно горд тем, что внучка запросто водит компанию с такими важными персонами, и до сих пор досадовал на то, что Сару не пригласили в Кент еще раз.
— Она показалась нам очень милой девочкой, — снисходительно похвалила графиня.
— А как же иначе! Она получила самое лучшее образование, какое можно купить за деньги, — без обиняков заявил Паттерсон. — Она моя единственная внучка, и я сам занимаюсь ее воспитанием с тех пор, как она осиротела.
