совсем другое. Низко это как-то и не по-мужски.
Так что Толяну ситуацию надо прояснить однозначно и четко.
— …Как щас помню, я тогда чуть заявление по собственному не написал. Так она на меня вызверилась за беспорядок в картах, — он ржет, а я думаю, с чего, собственно, угорать? Правильно сделала выволочку, если сам не умеет все под контролем держать.
— Я бы еще на дежурство оставил и премии лишил, — хмыкаю, затягиваясь. — В общем, легко ты отделался, Толян! — хлопаю по плечу, прикладывая силу. Больно не должно быть, а вот силу почувствовать сможет. Толик едва сигарету из зубов не роняет, но хватает ее губами в последний момент и на меня смотрит испуганно-удивленно.
— Ты чего, Жек?
— Хорош Кристину Борисовну обсуждать. Я уже все, что хотел, услышал. Дальше сам разберусь, как с ней беседы вести.
— Понравилась, да? — хмыкает Толян и голову набок склоняет, за моей реакцией наблюдая. Нет, блядь, ему точно в табло надо прописать, чтоб не трындел. — Да, баба она горячая, — вот опять! Как будто я не предупреждал. Закипаю моментально в порыве какой-то ненормальной ревности, как только представляю, что Толян на нее слюни пускал. — Но тебе не по карману. Ей бриллианты и Мальдивы подавай. А еще тачку скоро новую надо будет покупать. На этой три года катается. Все, что тебе может с ней светить, это случайный трах в ее кабинете, — он усмехается и меня по плечу хлопает, зеркаля мое движение, пока я осмысливаю информацию.
— Ты чет хуйню несешь, Толян. Завязывай со сплетнями, — цыкаю и, затянувшись в последний раз, ухожу, не дождавшись приятеля.
Самолюбие, конечно, уязвляет. Я и сам знаю, что таким женщинам бизнесменов подавай и шикарные подарки, но слышать это от других пиздец неприятно. Да и не собираюсь я ничем подобным заниматься. Мне бы нормальные рабочие отношения наладить, и хватит. Мы при желании можем даже не пересекаться, разве что на совещаниях раз в неделю. Там вариантов нет, быть надо всем. И то я скоро со сменщиком в пару попаду, и мы будем работать два через два. Одним словом, поводы для встреч будут ликвидированы, и каждый продолжит жить своей жизнью.
Сейчас только надо не усугубить, поэтому лечу к кабинету на всех парах. Открываю дверь и с порога осматриваюсь, ощущая тяжесть, волочащуюся по душному воздуху.
— Кристина, ты здесь? — спрашиваю у тишины, уже чувствуя, что ушла. Отвратительное ощущение. Я как будто в грязи выпачкался, только, на самом деле, в нее женщину окунул.
На душе гадко. Скинув куртку, выхожу в коридор и прямиком к ее двери шагаю. Там курьер топчется. Кажется, кому-то одежда приехала. Значит, не обиделась и сбежала, а просто к себе вернулась?
Останавливаюсь рядом и киваю в знак приветствия. Курьер руку не протягивает, так и пялим друг на друга. Он-то шмотки ждет, а я чего? Зайти, может? Чего я там не видел-то уже? Но компрометировать Крис не решаюсь. Она этого курьера хоть первый и последний раз видит, но мнение о ней он может составить не лучшее.
Ладно, примерка может затянуться, а у меня наркоз. Стою еще минуты две и ухожу. Готовлюсь. Тщательно намываю руки, несмотря на то что в операционной сделаю это еще раз. Проверяю еще раз все данные и ныряю с головой в работу.
Проходит хорошо. Дама спит, врачи жир качают. Проснется уже высушенной. За процессом не наблюдаю, периодически только показатели проверяю, но наркоз действует безотказно, так что похудевшую леди увозят в палату, а я, убравшись, плетусь к себе.
По дороге меня примораживает у двери Крис. Надо как-то углы сгладить. Я обычно их только заостряю, но иногда полезно попробовать что-то новое. Стучу и с замиранием сердца жду ответ. Тишина. Еще три раза бью согнутым указательным в дверь. Реакция та же — полное ее отсутствие. Давлю на ручку — заперто.
Упустил. Нехорошо это все.
— Кристины до конца дня не будет, — слышу голос Иваныча в коридоре и оборачиваюсь, — уехала на встречу. Тебе срочно нужна?
— Да так, по мелочи, потерплю, — приваливаюсь плечом к косяку. — У нас сегодня все по плану или опять кто отменится?
— Еще двое, потом все. Со мной будешь работать, — Иваныч кивает мне и уходит, а я думаю, где так сильно прокололся, что только-только устаканивающиеся отношения с начальством опять переходят в ураганную стадию.
День проходит уныло. Делаю все на автомате, постоянно думая о Кристине. Ну вроде обижаться ей не на что. Грустно, конечно, но руководителей всегда обсуждают за спинами, криминального тут ничего нет. А она женщина сильная, уверенная и красивая, еще и так высоко по карьерной лестнице скаканула — тут все поводы для сплетен сходятся. Да и я ничего такого криминального не сказал. Толю не поддерживал, но и не затыкал, в общем, так себе защитник.
По мужскому самолюбию бьет ощутимо.
Кристина и правда не возвращается. Машины у входа нет, и я вечером ныряю в свою, доезжаю до дома через магазин и, приготовив холостяцкий ужин из сметаны с солеными огурцами на закуску, падаю в кровать до самого утра.
Сплю тоже херово, ворочаюсь постоянно. То жарко, то холодно, то Кристина снится и осуждающе смотрит. Это уже клиника. Лучше б трахались во сне, эротические сны лучше переносятся и эмоции приятнее оставляют.
Под холодным душем безуспешно пытаюсь проснуться. Яичница сгорает, а кофеварка отказывается работать.
В общем, на работу приезжаю злым, голодным и сонным. По пути правда кофе подцепил и бургер. Но заточить все добро времени может не хватить. Покурить бы еще. Замираю на ступеньках и уже достаю пачку из кармана, когда вижу Кристину.
Она паркуется и выходит из машины. В мою сторону даже не смотрит — только на часы на руке. На губах сегодня нет красной помаду, но я вижу как они кривятся.
— Доброе утро, Кристина Борисовна, — кричу ей, зажимая сигарету между зубов. Отхожу подальше от крыльца, чтобы не провоцировать лишний раз. Я вообще-то и хорошим быть могу. А вот она, кажется, в режим равнодушной стервы вошла.
Поднимается, не удостоив меня ни словом, ни взглядом.
Сигарета резко становится кислой, и я выбрасываю, не докурив. Чего вообще меня так парят эмоции Кристины? Непрофессионально обижаться на взрослых мужиков, которым в жизни не так сильно повезло и они вынуждены трудиться рядовыми врачами. Только кто ж с этой позиции посмотрит?
Стою еще пару минут. Обрабатываю новые вводные. На перемирие надо идти, причем срочно. Разберусь с завтраком и на сытый желудок пойду умасливать руководство.
Поднимаюсь через три
